по неразгаданной причине
скончался мой неверный друг
а на лице застыл предсмертный
утюг
смотрю в окно погода шепчет
да только некому сгонять
олег случайно выпил вотки
и сразу искренне устал
идёт по улице боицца
столбов фонарных и детей
мне позвонили в воскресенье
сказали что пора вставать
сказали надо на работу
проклятые мошенники
меняю злобу дня на радость
чтоб ночка добрая была
влюбилась ветреная вечность
в брутальный и серьезный миг
а тот закончился и даже
не вник
хорошо на пальме
особи тупой
выпил из кокоса
дальше песни пой
пара не гуляет
больше до утра
заживо их съела
в парке мошкара
поэт не может быть счастливым
тогда он сразу не поэт
и он от этого несчастен
и снова он поэт тогда
олег откинул одеяло
встал выпил кофе съел омлет
оделся вышел поработал
вернулся сел открыл глаза
нахлебавшись летней
уличной жары
по ночам заводят
песни комары
пришёл в себя но слишком поздно
уже там кто то варит борщ
прошу прощенья слышу голос
вы будете дочитывать
и я надчитанную книгу
поспешно отдаю бомжу
крепкого мужчину
руфь вчера нашла
и гребёт вполсилы
или вполвесла
не раздражайте билетёршу
и передайте за проезд
а то она до вас дорогу
проест
опять на бал её не взяли
работе в доме нет конца
и золушка перебирает
винца
умер бедный ёжик
в поле у межи
ты отпой лошадка
то есть оторжи
мне зарплату платят
горсточкой пшена
и от слез горючих
каша солона
поэт любил две булки с маслом
одну любил он по утрам
другую он любил когда то
и видел иногда во сне
международный день придурка
не отмечает лишь дурак
родители не дали денег
господь не выделил ума
а остального не добилась
сама
оксана снова опоздала
и на работу и в себя
я помню покурил на кухне
и тихо в комнату вхожу
а больше из совместной жизни
с тобой не помню ничего
наш поздний ужин затянулся
когда закончилось вино
как пруд затягивает тиной
когда кончается разлив
надел олег один ботинок
глядит еще один стоит
когда же это прекратится
да где же этому конец
устал от драконов с восьми до шести
спасать человеческих самок
пора бы давно уже этот снести
замок
сквозь медь листопада и кружево зим
по горестным жизненным вехам
прошёл он чтоб в летней ночи стать твоим
эхом
когда мое настало время
господь добавил восемь дней
примерно столько набежало
за всех поглаженных котов
глеб выпил антидепрессанты
и сразу стало хорошо
и даже нож в груди оксаны
теперь по доброму торчал
в питере в июле
рано поутру
уши от мороза
просыпаясь тру