Показаны записи 1 - 30 из 212
олег живёт под страхом смерти с оксаной в городе норильск поскольку по другой причине ни там ни с нею жить нельзя
я разлюбил тебя оксана всем сердцем разумом душой как никого за эти годы и ни за что не разлюблял
бывает что приходишь в гости и так тебе все рады что невольно начинаешь думать а не отравлен ли пирог
шаинский пишет марш прощальный для похороненных живьем там все почти как у шопена но чуть нелепей и смешней
гуся зарезать глеб не может не поднимается рука и он пытается словами толкнуть его на суицид
на тесте рошарха аркадий увидел сразу колбасу второго мужа зинаиды и двести семдесять рублей
я позвонил к тебе оксана чтобы сказать что в среду в загс я не пришел по массе разных неуважительных причин
а раз уж умер афанасий то и веди себя как труп и не ходи по дому с видом как будто все тебе должны
мать из окна библиотеки бросала нам охапки книг те что красивей мы листали другие пробовали есть
нет эти суки точно дома сказал уверено андрей к глазку вплотную пододвинув давно забытое лицо
найти наш дом совсем нетрудно там где кончается асфальт к нему от бурого оврага ведут кровавые следы
представь как было бы прекрасно вернув все деньги что за жизнь потратил на каких то женщин теперь потратить на других
меня вы взглядом провожали его я чувствовала там где никогда уже не будет ни ваших рук ни ваших губ
мы шли по лесу вдруг аркадий остановился у сосны и воровато оглянувшись сказал отличная сосна
в районе улицы толстого аркадий потерял отца большого лысого в семейных почти неношенных трусах
заснули мирно пассажиры храпит водитель за рулем и желтый маленький автобус плывет сквозь снежную пургу
я буду ждать тебя в субботу в семь возле выхода метро меня в толпе узнаешь сразу по одиночеству в глазах
входите в дом аркадий палыч тут телевизор тут рояль а там в углу иван петрович но вы не бойтесь он не жив
закрывши дверь за николаем оксана вытерла слезу взяла блокнот и восемнадцать раз написала долбоеб
ты ничего мне не сказала но по лицу я понял все и даже стоимость ущерба до третьей цифры угадал
мы в атмосфере лжи и страха живем уже две тыщи лет она нам больше всех подходит из всевозможных атмосфер
вот наконец объявлен траур и мы выходим из домов надевши черные цилиндры раскрывши черные зонты
пришли к семену в крематорий стоим нарядною толпой и молча молимся чтоб пламя не перекинулось на нас
я никогда отца не видел мать говорит он был самцом а вот самцом кого пока что она не хочет говорить