я по разодранным обоям
и расцарапанной спине
навскидку плохо отличаю
где новолунье а где секс
я б мог кусать уснувших с краю
и обходиться без охот
но это слишком однобокий
подход
серёж на ёжика похож ты
анфас и в профиль чистый ёж
а ну ка встань спиной ну ё ж ты
маё ж
пальмовое масло
соевый бифштекс
ром безалкогольный
виртуальный секс
белка мне сказала
физики вам врут
в ядрах нет протонов
чиста изумруд
не дари мне мишек
не дари цветов
подари мне лучше
веру в мужиков
помолчим минуту
слушая набат
вспомним всех погибших
мирных и солдат
в какие кутать надо шмотки
моей красы былой ошмётки
летает в брошенной казарме
портянки призрак по ночам
он помнит маршброски парады
и потную ступню бойца
вакула написал про жопу
ежа олега и бобра
и всем твердит что он вакула
пера
не может выбросить аркадий
из огорода бумеранг
сидим в засаде я и мурзик
и мурзик говорит семён
по вертикали город в польше
вторая а шестнадцать букв
у нас в вестминстерском аббатстве
пропал вестминстерский аббат
а кто ж его искать то будет
в шабат
бээмвэ в кювете
меж дорожных вех
правила для лохов
физика для всех
эти недостойны
недоступны те
значит остановим
выбор на коте
у меня с калины
облетает цвет
жаль что в автопроме
оцинковки нет
ты ж этим раньше занимался
пошто унять не можешь дрожь
давай художник не тушуйся
художь
открылся космос так некстати
и я бы вышел но как раз
сварилось мясо и в салаты
пора добавить майонез
олег прочёл кусок газеты
но в нём неполностью статья
и шарит под собой рукою
заинтригованный олег
ось зла и ось копчёной рыбы
рисует маркером декарт
в пересечении выходит
плацкарт
съем еще пожалуй
торта три куска
лучше жир на теле
чем в душе тоска
упрямый волк надувши щёки
сдувает третий дом едва
как эти свиньи снова строят
дом два
олег маньяк татуировщик
с уклоном в национализм
он татуирует нерусских
под палех гжель и хохлому
поспать пытается аркадий
ну что же видно не судьба
и он встаёт помочь оксане
сдавать экзамен по трубе
конезавод пыхтит в три смены
повсюду яблок аромат
и кони в яблоках на складе
и весь конвейер в яблоках
покрытого лечебной грязью
олега после процедур
смывает шваброй санитарка
в ведёрко с надписью ведро
под сумасшедшим солнцем марта
сенная площадь и плывут
мимозы сонные охапки
под звон трамваев крики чайк
бывает звуки не подходят
к словам которые нужны
и мы непоняты друг другом
уходим их не говоря
увидев что потенциальный
жених приятен и неглуп
я привела свою фигуру
в спортклуб
мы мосты привыкли
рушить до конца
оставляя сваи
вбитые в сердца