ночь в станиславского не верю
я тонкого востока дочь
я верю в тени между строчек
карочь
зажевала жухлый
я букет мимоз
до чего доводит
авитаминоз
филе подлещика в портфеле
чикушка только начата
и на душе олега фели
чита
я стал не тот что был но ты то
не стал ни туп ни бедн ни зол
ты мог бы чтоб всё ок но хрен там
казёл
кащей с вахтангом кикабидзе
поют напившись про года
и понимаешь вечность это
когда
в университете
нет бюджетных мест
потому что кто то
слишком много ест
в воронки ртов заправив кофе
туда же вставив бутерброд
течёт к обыденной голгофе
народ
кульбит на этот раз сорвался
мотоциклист разбит в говно
постойте - из него вылазит
Оно
мне самогон без лимонада
и про последствия не нада
наколи мне кольщик
вилкой пару шпрот
поднеси поближе
я открою рот
когда нас расформировали
мы разбрелись по деревням
одни открыли мастерские
другие не открыли их
шёл по деревне песнь горланя
почётный местный хлебороб
его тут знает каждый встречный
сугроб
семьдесят бананов
привязал на ель
типа я в тайланде
побоку метель
мэрия купила
масочный завод
и к началу лета
всем прикрыла рот
нёс чепуху готовя кофе
ну приставать бы начал хоть
а ты упрямо продолжаешь
молоть
я нанесла малярной кистью
едва заметный макияж
читая ильфа и петрова
олег подумал о жене
и понял что уже неделю
же не
оксана если в небо смотрит
барашков видит в облаках
медбрат евгений клочья ваты
а крот вадим лишь темноту
включив режим защиты почек
олег бросается к ментам
а те бегут к нему в режиме
тяжолой травмы головы
в их тачке кожа тонировка
а в нашей труп и монтировка
прошу оценить по стобалльной шкале
насколько все люди шакалы
а также шакалов придумавших все
шкалы
увы но только после смерти
мы начинаем понимать
певцов поэтов музыкантов
и мать
хлебанув хлебалом
винного вина
поэтит поэта
лунная луна
приходят к шышкину верблюды
и заявляют поутру
мы тоже жыть хотим в сосновом
бору
в костюме рифмы к слову старость
бежит на утренник олег
ну как бежит его дождями
туда осенними несет
от безысходности и скуки
старуха лепит колобчат
а пусть себе на сковородке
шкворчат
теперь мы с вами будем квиты
я жив здоров а вы убиты
не скрипит боярским
тёртое седло
время мушкетёров
нафсегда прошло
ит из ту лэйт ту сэй айм сорри
бат нэвэр лэйт ту сэй гудбай
так думал петр от сары прячась
в дубай
и я не смог пошевелиться
когда зашевелилась мысль
о том что кроме этой мысли
ничем нельзя пошевелить