пока эркюль проход вагона
перекрывает ваш экс пресс
там перемочат весь восточный
экспресс
я буду дорога бессрочно
как полувековой коньяк
смешил я урок на малине
своей игрой на мандолине
смотри евгений это сися
сказала ольга чуть жыва
свою махеровую кофту
наполовину приспустив
старею сука моё тело
лет в двадцать блять не так пердело
наступило лето
я с утра опух
забивает ноздри
тополиный пух
когда поломана защита
всё то что происходит вне
вовнутрь проникнет непременно
и будет там происходить
княжна кричала гей казаки
а те седлая лошадей
в ответ опасливо кричали
где гей
ты не потакай мне
действуй строже на
я ведь для того здесь
и разложена
мне не хватает витаминов
пойду сожру кого нибудь
не похож на грека
телом и лицом
но вцепились клешни
намертво в яйцо
уйдёт уйдёт сжимая зубы
рычит и целится жеглов
и джон уходит навсегда из
битлов
чудная картина
как ты мне мила
рухнула плотина
смыло три села
весна на улице все чаще
во двориках и меж домов
встречаю я многоэтажных
котов
в городе нет пробок
и в вэ ка тоска
и в трамвае пусто
лето отпуска
на катке я встану
гордо а пока
минимум четыре
мне нужны конька
вам прекращать пора кругами
ходить с небритыми ногами
кого не выкинули за борт
решили тихо бортануть
из бигудей борщей халата
к шесту в стрипклубы нет возврата
не говори мне о старушках
они двуличны и хитры
то свитеров тебе навяжут
то наркоманом назовут
у вас голубчик просто айсберг
титанику сказал в очках
а значит очень умный доктор
но тот не выжыл всё равно
поймав похмельного семёна
враги суют ему под нос
сто граммов сыворотки правды
и с колбасою бутерброд
я понимаю вы отвыкли
что есть удобства и уют
вот ваши бурки и папахи
вают
чтобы быть стройнее
бегом я займусь
но сначала в тортик
сделаю укусь
на утро после новогодней
попойки кажется что мир
оглох и онемел а может
парализован или мёртв
здоров ты спать страж государства
подъем товарищ бургомистр
к вам некие с визитом миссис
и мистр
послал за смертью александру
она вернулась через час
а на руках у ней смертёныш
притих и счастливо гулит
муму упорно не желало
смириться с участью своей
оно мычало и бодалось
герасима лягало в пах
с каких то рыжиков соседка
решила что я к ней теперь
не как всегда в окошко должен
а в дверь
весна и смерть неразделимы
в лучах апрельских видим вновь
на грязно белом каплей красной
морковь