наповал сразила
новым лифчиком
а потом добила
старым личиком
мне б такую бабу
коих поищи
тоннами котлеты
литрами борщи
может просто стала
сильною рука
но невыносима
лёгкость кошелька
не берете взяток
в статусе главы
всех грызут сомненья
человек ли вы
я ношу лягушку
дохлую в горсти
кистевой эспандер
депрессивности
наступил ужасный
праздник хелуйня
чёрный ворон счастья
выбери меня
ваши формы зоя
нас не искусят
так как вашим формам
скоро пятьдесят
глеб конечно мог бы
стать илье отцом
но в момент зачатья
бегал за винцом
не ругай снежинку
что попала в глаз
это просто небо
падает на нас
за зачёт по сексу
ставят автомат
я ведь занималась
восемь лет подряд
быть сволочью моя работа
признался алевтине глеб
я зарабатываю этим
на хлеб
в музей классического секса
проникли пятеро в чулках
и утащили два оргазма
работы старых мастеров
да и не больно то хотелось
когда узнал что счастья нет
сказал я равнодушным тоном
следя чтоб голос не дрожал
увы для должности лошадки
вы недостаточно темны
в аду неряху интроверта
загнали в баню в общий зал
и строгий хор помойся с миром
сказал
иван в парижском ресторане
был неуклюж и неумел
но с каждой порцией всё больше
месьел
я с детства была баскетбольным бойцом
подружки сидели за пяльцем
но кроме меня все попали в кольцо
пальцем
беда приходит и уходит
надолго выключая свет
чтоб путь к добру был постепенным
и не травмировал людей
оксана родила енота
а кесаревых было два
сперва для самого енота
потом для таза с порошком
сидели детки на горшочках
листали дружно буквари
пока не крикнул глеб горшочек
вари
глеб был маньяк на четверть ставки
и под плащом носил костюм
а юность любит и мечтает
и твёрдо верит будем жить
а что война всего лишь способ
остаться вечно молодым
достал октябрь из упаковки
чтоб валентине подарить
на тот момент у валентины
как раз депрессия была
какая жизнь такие тапки
сказал оксане серафим
она минуту поразмыслив
пошла обратно на метро
стрелять в людей довольно просто
сложнее не стрелять в людей
и пистолет при виде граждан
не доставать из кобуры
туман и снег сошлись в неравной
безмолвной схватке поутру
снег отступает заливая
бесцветной кровью тротуар
мы долго бились над вопросом
как счастье разделить на всех
но математик вычел женщин
и уравнение сошлось
пётр поднимает кверху руку
а это не его рука
и ноги тоже непривычны
пётр лезет с ужасом в штаны
я в крышку гроба отношений
последний забиваю гвоздь
внутри визжащая от страха
к тебе до армии любовь
нас окружают идиоты
они уверены сильны
и откровенно торжествуют
тесней сжимая полукруг