медведь купил моток верёвки
топор кусачки клей утюг
решив открыть агентство добрых
услуг
в тебе нет внутреннего стержня
кричит евгению илья
обломок арматуры в жопу
суя
молчим и пьём остывший кофе
стараясь не смотреть в глаза
пытаясь думать о хорошем
не помнить почему остыл
глеб обучение закончил
на человека из метро
зашел за турникет и слился
с густой тягучею толпой
я за рулём а ты мне пишешь
мне стало страшно хорошо
и захватило дух и стала
дорога взлётной полосой
ты попросила больше снега
насколько больше я спросил
а ты сказала чтоб засыпать
весь этот город целиком
передо мною одичавший
мой бедный сад и я хочу
войти но тут же просыпаюсь
и пахнет яблоками всё
на злобу дня все навалились
и задушили добротой
мне заклинатель змей о кобрах
напрасно втюхивал ликбез
ведь я живу с кольцом на пальце
он без
шершавым языком плаката
прохожих спрашивал борис
ты записался добровольцем
в круиз
в стеклянном мире алевтины
застыла вечная зима
и нет ни времени ни солнца
и алевтины тоже нет
хотела бы я зубоскалить
но скалы мне не по зубам
мы сблизились кажется с адским трудом
средь боли и жизненной грязи
побудь со мной рядом сегодня и до
связи
поёт романсы наш бухгалтер
когда с финансами беда
в трамвае было много пьяных
а трезвых не было совсем
в общении он был несдержан
виня во всём метеоризм
отредактировал пространство
вокруг себя налил воды
в стакан поставил на зарядку
смартфон и вытер пальцем пыль
смеркалось настенька под ёлку
понатаскала ерунды
ко сну пушистые взбивая
бразды
моей слезою обратилась
оставив душу на мели
и я тебя с лица стираю
земли
хотел сойти в хорремабаде
когда я пролетал иран
но так и не нашёл в салоне
стоп кран
сварил яичко начал чистить
а там какая то трава
вы понимаете я тоже
не понимаю ничего
а если очень очень долго
смотреть на девушку в упор
увидишь как она однажды
выходит замуж за тебя
я очень берегу ту легкость
которая у нас с зухрой
и все тяжелое стараюсь
носить к оксане и к жене
и кстати что это за баба
и почему она пьяна
и почему мои родные
её наташенькой зовут
вот николай дальтоник с детства
не может видеть мир цветным
ему зеленый чай такой же
как скажем белое вино
нас здесь пока никто не знает
не надо сразу их пугать
сначала будем есть их пищу
не станем им смотреть в глаза
ирина глебу отрезает
вторую ногу нос и член
и возвращается к мольберту
и смотрит и опять не то
наташа всхлипывая шепчет
в плечо уснувшему петру
не называй меня оксаной
пожалуйста не называй
ваш сын нечаянно влюбился
кричат ребята со двора
какие органы задеты
с тревогой спрашивает мать
я после смерти стал июлем
слепым дождём той чепухой
которую поэты любят
описывать в своих стишках