две стороны у изоленты
символизируют айгуль
снаружи гладко и красиво
тепло и липко изнутри
найти наш дом совсем нетрудно
там где кончается асфальт
к нему от бурого оврага
ведут кровавые следы
совсем не радостные цифры
на днях представил росгосстат
нахохлившуюся семёрку
от ужаса вопящий ноль
я запрягаю сани летом
на случай вдруг повалит снег
на новый год мы как обычно
залили рыбу и шары
шутя любил а ты мой юмор
опять всерьёз восприняла
принц спал в канаве без пижамы
нарушив светский этикет
у прачечной нашей работы завал
эх взять выходной хоть на день бы
вздыхая енотик в пруду отмывал
деньги
всё устаканилось как только
налить сумели до краёв
в убийстве были подозренья
на скалку и сковороду
вам в силах навести порядок
создатель физиков спросил
доколе вере выбиваться
из сил
аборигены съели кошек
и нету вкусного ничо в
и кук скотина оказался
лачов
тропа войны что у обрыва
обходится без похорон
олег давно уже скончался
а дело всё его живёт
семён михайлович будёный
был красный маршал эр кэ ка
на этом фото он зелёный
пока
нет нет не надо извиняться
сказала мышь удаву в пасть
зима накрылась медным тазом
глядит из под него с тоской
как день дождями поливает
деньской
из за дождя четвёртый вечер
играю в шахматы с отцом
слоны и кони залезают
в мою последнюю ладью
мой дом становится всё меньше
всё ближе стены выше пол
всё ниже потолок и люстру
всё невозможней обойти
моя любовь к тебе похожа
на хлеб на чайник на диван
она вобще по всей квартире
теперь преследует тебя
закрыл глаза и потерялся
в огромном океане сна
выныриваю то соседом
то вообще какимто львом
на почте холодно и тихо
а из разбитого окна
ночными бабочками письма
летят на мёртвый свет луны
который год перед крещеньем
я уезжаю в кострому
искать ту прорубь где виталик
с моим колечком на руке
нашёл в пыли курсор от мыши
бедняга выскользнул за край
экрана и свалился на пол
побитой горсткой пикселей
седой палач приобретает
уже десятого стрижа
всё хочет отпустить на волю
но руки тянутся душить
пингвина клюв блестит на солнце
на нём зазубрины от войн
и он направлен прямо в горло
тому кто для пингвина враг
пришол домой снимаешь форму
и больше ты не человек
теперь ты страшная машына
для поглощения еды
боялись заглянуть за угол
пока во двор не вышел глеб
он посмотрел и оказалось
там просто чернота и всё
ты приготовил скорбный ужин
из риса и вчерашних шпрот
а гдето подлые пельмени
хохочут слипшись в монолит
с букетом роз и чемоданом
я переехал жить к тебе
и постепенно наполнялся
мой чемодан и вял букет