у нас пьянеть довольно просто
открой свой рот сиди и пей
густой тягучий воздух наших
степей
нет я не бог смутился ослик
горшочек обожжён не мной
и потянул за нитку шарик
земной
метлу и ступу починили
изба отмыта в печке жмур
не кушай на ночь с уваженьем
тимур
изобретение матрешки
придумал садо онанист
ты ждешь приятного сюрприза
а там все то же восемь раз
смотрел я новости сегодня
везде резня теракт грабеж
и я немного испугался
и перепрятал трупы в шкаф
чтоб убирать в своей квартире
олегу нужен пылесос
и две руки с двумя ногами
которых нету у нево
иван похитил бочку с квасом
и неимущим раздаёт
по кружке кваса наливает
от бочки режет по чуть чуть
ты должен делать то что должен
сказал шаинский и пошел
к закату на земле оставив
из бурых капель четкий след
пошто ты окаянный вьюнош
на бороде моей повис
мне не нужна твоя людмила
не тот мой возраст и размер
я заказала сырник смерти
пришел седой официант
сказал что повар умирает
но постарается успеть
осталась золушка у принца
а ночью кот его тайком
в прихожей сравнивает туфли
с лотком
режим питания не дрогнув
три дня держался но в четверг
желудок мой его оспорил
и сверг
зухра для главной роли в фильме
набрала двести килограмм
хотя она и не актриса
и роль никто не предлагал
в руке твоей я вижу лифчик
в глазах твоих вопрос немой
клянусь чем хочешь дорогая
не мой
от тахты до люстры
комната полна
дорогого сердцу
старого говна
это кто царевне
написал на лбу
не будите лихо
спящее в гробу
не могу открыться
слов не нахожу
а найду так сразу
почему то ржу
в чорном балахоне
пру я сквозь метель
вдруг бежит малевич
с криками модель
над речной волною
там где клён шумит
нас лежало двое
я и целлюлит
выстелил всё ложе
лепестками роз
а кому не помню
возраст и склероз
в плов кладу морковку
лук и барбарис
хорошо бы мясо
хорошо бы рис
плачет гендиректор
бережно храня
книжку трудовую
сдохшего коня
тореадор заносит шпагу
но остановлена рука
красноречивым взглядом мамы
быка
в необычайном дрюеборье
дрю бэрримор и нэнси дрю
идут ноздря как говорится
в ноздрю
рентген наркоз паденье с утки
два перелома простатит
петру ваще вторые сутки
фартит
олег скучает у окошка
на дачу ехать он устал
и петушок что был на палке
уже закончился давно
убитый глеб вернулся к маше
букетом лилий от ильи
и долго лил неслышно слёзы
лильи
олег включает в чорный список
зухру и всех друзей её
затем друзей друзей включает
затем друзей друзей друзей
приговорённым к смертной казни
палач конфеты раздаёт
и добродушно разрешает
топор немного подержать
башка трещала и тошнило
пока писал девятый вал
а третьяков ещё заказы
совал