седой патологоанатом
кричал покойникам не сметь
мертвец не должен шевелиться
ни в смерть
когда на транспорт резко вырос
налог за тридевять земель
поменьше стало на дорогах
емель
не верю ни во что на свете
люблю свистеть мочить манту
а вечера встречаю с лампой
во рту
аркадий мысленно простился
с женой и четырьмя детьми
почистил зубы и побрился
когтьми
мы в нашем женском коллективе
все жили дружно видит бог
да так что не разлить водою
клубок
ты убивать меня не вправе
не говоря уж о пороть
ишь разбежался ты сначала
породь
вернулись с марса космонавты
горланят all you need is love
а с ними десять марсианских
шалав
когда вы в раковину водку
сначала я подумал глюк
не веруя в существованье
падлюк
я наращу себе ресницы
ждёт отпуск и неблизкий путь
и будет чем вам на перроне
махнуть
квартиры улицы подъезды
кобейн джим моррисон и цой
всё помню лишь твоё не помню
лицо
кто пьян я пьян поручик ржевский
пять раз сердито повторял
подбрасывал елизавету
ронял
забравшись снизу под ехидну
ехидне пузо гладит ёж
подкалывая чуть ехидно
её ж
я долетел до середины
реки в ростове на дону
но говорят что надо было
в длину
хоть улучшителями вкуса
производители горды
уже хочу еды со вкусом
еды
вставая утром спозаранку
ловлю благую солнца весть
чтоб изнутри весь день лучиться
и цвесть
— с такой-то дикцией простите
какой вы вообще посол
— раз обизаете тогда я
посол
антон одной ногой в могиле
нашёл забвенье и покой
но жить упорно продолжает
другой
да что ж ты вьёшься белый аист
да над моею головой
да я уверен что ребёнок
не мой
недопустимо в детских сказках
дырявить чьёлибо нутро
сказал бажов макнув в чернила
перро
из всех моих воспоминаний
лишь всплеск и вдох и вкус реки
зачем мне мама подарила
коньки
она украла наше щастье
мечты о будущем а ну
сотри из нашей общей жизни
ону
когда на сердце неспокойно
иду в бескрайние поля
и там вдыхаю полной грудью
шмеля
не знай моих имён и отчеств
а просто двери отвори
прервав столетья одиночеств
внутри
с утра замедленно доходит
куда девался весь доход
но счёт из бара облегчает
доход
в окно повеяло весною
уж тает снег бегут ручьи
вон чьи то ноги под сосною
ничьи
у дня сурка двадцатый сиквел
и хоть играет билл мюррей
а каждый новый предыдущих
мурей
диагноз нам пока не ясен
сейчас больного приведут
у всех моторы вместо сердца
а тут
расплавившись исчезло солнце
искрит над лесом звездопад
и мы не отрываясь смотрим
в айпад
кто там звучит вопрос за дверью
шарапов холоден и хмур
жеглов же нежно отвечает
мур мур
абрам тонул но напоследок
ещё успел открывши рот
усвоить кальций калий магний
иод