четвертый раунд битвы шкафа
и заграничного трюмоооой
шкаф пропускает в правый ящик
прямой
вооружившись оверлоком
в дверях стоит малышка сью
и мужу в голос только вякни
пришью
умна красива неприступна
отдел весь тащит на плечах
а дома спать с игрушкой ляжет
в слезах
вопросом можно вместо вибро
мелодии и фоткал шоб
оксана повергает в ступор
сексшоп
без слёз и лишних разговоров
исполнил грустный ритуал
гирлянду шарики и ёлку
убрал
бывает спросишь душегубов
что это мне воткнулось в глаз
а те любезно отвечают
игла-с
идя домой однажды встретишь
себя идущего домой
по свёрнутой и бесконечной
прямой
опять сижу в кафе с цветами
с остывшей чашкою чаю
отчаиваюсь я и нервни
чаю
писать обычно начинаю
про добросовестность и честь
а вот кончаю так что страшно
прочесть
глеб притянул за ухо рифму
так сильно как он только смог
и зарыдал от восхищенья
ван гог
олег залез в пододеяльник
волнообразный сделал взмах
распределяясь равномерно
в углах
зарплату выдали оргазмом
понёс жене отдать скорей
но не донёс верней донёс но
не ей
ты мне представилась моделью
но не пойму я одного
вот вроде ясно что модель но
чего
я лучик света в тёмном царстве
а на тебе сплошная гарь
в чулане троллил керосинку
фонарь
здесь потерпевший ждал топтался
мял сигарету в пятерне
ушёл следы ведут направо
к жене
в геологической разведке
на берегу реки ухты
мне три разведчицы сказали
ух ты
мы повстречались на сенатской
ты вся в блестящей мишуре
а я построенный зачем то
в каре
неплохо в общем полетали
хотя конечно сбить могли б
издалека хоттабыч чистый
талиб
есть в колченогости оксаны
очарование и шарм
что подрывает дисциплину
казарм
я еду в бронетранспортёре
не нарушая пэ дэ дэ
по опустевшему улану
удэ
всех тех кого хотел уволить
от злости проломив настил
прораб в полёте трёхминутном
простил
на мой вопрос задел ли струны
твоей души мой дивный стих
ты молча встал и просто вынес
святых
мой интеллект образованье
и гематомы от граблей
увы бессильны против ласки
твоей
четыре буквы днём и ночью
печатал в камере станок
олег в неволе размножался
как мог
который век на женсоветах
затылки чешет женский люд
не бьют коль любят или любят
раз бьют
исаев пишет заявленье
на отпуск в римини иль в рим
но мюллер отпускает только
в наш крым
кричат мне в спину спой нам серый
я обернулся сам не свой
я ж волк и петь я не умею
ну свой
ах почему мы не остались
друзьями скажет поутру
олег в глаза взглянув печально
петру
мне синий нравится допустим
но поклянись на бороде
что бывших жён твоих не встречу
нигде
когда закончилась закуска
а выпивка ещё была
олег глазами ел хозяйку
стола