я от волнения седею
мой голос может все решить
я в бюллетене ставлю галку
и не могу уснуть всю ночь
страшней всего когда билеты
тебе дают в один конец
а ты хотел бы взять в начало
туда где живы все друзья
а я поэт тире бухгалтер
я в один эс пишу стихи
потом баланс по ним считаю
но он не сходится всегда
исус твой вывод нелогичен
заметил осторожно пётр
исус махнул рукой да ладно
кому здесь логика нужна
на флоте дураков не держат
сказал олег подняв стакан
досрочный дембель обмывая
в кругу кивающих друзей
пришёл с утра с мартини с розой
был со скандалом изгнан вон
на кухне с розой пьём мартини
о доле женской говорим
знакомо вам такое чувство
когда садитесь в самолёт
а рядом дети дети дети
и вы их ненавидите
глеб жахнув водки в рост поднялся
взмахнул рукой крича за мной
и добежав до поля с луком
занюхал там и закусил
а над окопом небо ближе
в нем больше звезд длиннее ночь
и с каждым выстрелом труднее
считать что это навсегда
вот и на марсе вы ребята
вот там общаги здесь ашан
вон коренные марсиане
вам понаехали кричат
я космодром с меня летают
космические корабли
а я лежу пустой и плоский
неинтересный и герой
никто не знал но ежегодно
рождался новый иисус
теперь их более двух тысяч
так что готовьтесь господа
мне муза не нужна ведь муза
потребует писать стихи
стихи люблю и уважаю
но подчиняться не хочу
вы обвиняетесь в убийстве
а што вы смотрите на нас
причом тут мы мы ни причом тут
вы сами обвиняетесь
олег попал на пляж нудистов
но раздеваться не спешит
он ждёт блюстительниц порядка
и разъяснительных бесед
повисла пауза большая
потом евгений возразил
всё то что ты зовёшь любовью
узбеки еблею зовут
степан читая в туалете
вдруг заразительно заржал
ворчит тамара наконец то
а мне три года не смешно
мой мочевой пузырь растянут
камнями крупными зато
проводников не беспокою
на санитарных зонах я
когда нибудь тебя я встречу
скрипя зубами думал я
с огромным чемоданом выйдя
на обезлюдевший перрон
спились валерка паша игорь
а александыр устоял
уехал в тверь но тихо съелся
едва успели откачать
я шар парящий и зеркальный
сказал евгений пацанам
а вы лишь тень электората
на оседающем говне
оксана трогает руками
кривой огромный огурец
и в голову её приходят
шальные мысли о еде
нет лучше времени меж летом
и первым снегом в октябре
для графомании зачатий
и групповых самоубийств
земная ось переместилась
к экватору от полюсов
проснулись белые медведи
а спину не об что тереть
мои кровавые тетрадки
где всё записано о вас
лежат и ждут когда их громко
по телевизору прочту
любимые конфеты сыну
седая мама отдаёт
а он несёт гостинец дочке
а дочка сыну своему
ты идиот сказала жанна
там люди гибнут на войне
а ты кричишь как ненормальный
из за нечищенных кастрюль
в вонючем зассаном матрасе
олег находит миллион
письмо от дедушки и фото
где бабушке семнадцать лет
в метро стоит мужик с табличкой
слепой подайте на еду
и сквозь очочки подмечает
что кто худее тот щедрей
снаружи грохот канонады
свист ветра пуль осколков мин
а в танке тихо и уютно
и только чайник со свистком