стоят шаинский с табаковым
и обсуждают женский пол
но чу мы слышим скрип суставов
заходит старший михалков
пришёл с похмелья пушкин к дубу
а там сидит двоичный кот
и однобитные частушки
орёт
вождение поляков за нос
хотя и тычут под ребро
приятное довольно время
препро
кто он герой начала века
всё как-то не могу взять в толк
не человек он человеку
а вол
жалуется светка
что на целлюлит
даже табуретка
толком не стоит
чтоб активировать оксану
ты на неё противогаз
надень отверстие входное
закрой и подожди чуть чуть
из света в тьму шагаю смело
в шок повергая все умы
грешна из света вслед святая
из тьмы
вечноживой армянский рокер
великий цойдинян ашот
бывало уголька подкинет
и жжот
купив экскурсию по чили
туристы там же и почили
на сотом такте серенады
накинув розовый капот
ты вышла в сад и там дала мне
напод
в кремле встречали куклачова
кричали женщины ура
а ходоки снимали шапки
и к ленину вели его
глеб ежедневно публикует
один и тот же пирожок
и всё одни и те же люди
ему привычно ставят лайк
когда бобёр хвоста лишился
вомбатом называться стал
понять не мог с чего так часто
икал
семья уже блевала гречкой
хотелось мяса и зухра
глазами ела николая
почти без отвращения
мы познакомились сначала
потом ты в ухо да кричала
итак она звалась татьяна
а пушкин думал нахуя на
наш венок весенний
луг и облака
всё уносит лета
быстрая река
розовой мечтою
в помыслах ежа
опускался подлый
зад до шантажа
протолкнуть бы с эхом
силою мощей
всё что ты готовишь
мне без овощей
набилось в бар полно народу
полно набилось в баре морд
открыли форточку в европу
и потянуло говнецом
а чтобы шведы задохнулись
мы прорубили и окно
я тридцать лет переживаю
и даже плачу иногда
что так тогда и не купила
тот бирюзовый пеньюар
пушок кастрировал олега
и приучил ходить в лоток
питаться вискасом мурлыкать
и говорить оксане нет
под баннером все звёзды мира
стоял один шурупов пётр
но ни джей ло ни бритни спирс ни
крис агилера не пришли
я смотрю полоски
справа белые
почему же в жизни
только левые
всем добрый день сказал аркадий
хотя конечно день был злой
и пасмурный и безнадёжный
но так никто не говорит
царь пётор первый жирным пальцем
ткнул в карту строить будем здесь
но палец соскользнул и ногтем
упёрся меншикову в пах
штандартенфюрер отто штирлиц
сидит устало на траве
эх блин хватило бы бензину
в берлин бы блин не опоздать
мума так жалобно скулила
ну что ты делаешь постой
а на нее смотрел герасим
немой
оксана отошла от секса
не как отходит паровоз
не как контуженый а словно
освобожденная душа