вениамин завёл бульдозер
и жёлтой молнией сверкнув
помчался по ночным проспектам
опустошённых городов
олег поев акулы стухшей
в углу безудержно блюёт
а между тем в ней витамины
и йод
на восемь лет мне подарили
собаку и велосипед
и больше я не вижу смысла
взрослеть на следующий год
твой череп скалится на полке
а я не знаю что сказать
ну вот вчера на рынке были
купили варежки и шарф
оксане сына заменили
на пустоту и снегопад
с тех пор при каждом её шаге
скрипит невидимый сугроб
олег ментально перепортил
в деревне всех аделаид
пока ему не оторвали
флюид
у графа переходный возраст
сказал посол снимая скальп
суворова сейчас не выгнать
из альп
татами говорит учитель
и мы с ребятами сидим
плетем унылые татами
под песню долгую дождя
когда же наконец он умер
и врач разрезал ему грудь
узнал что там два года жили
семья таджиков и бобёр
как доказал шальной поручик
ночуя в спальне у княжны
её понятия о чувствах
книжны
мы доверяли майя ванге
и кучке всяческих мудил
а свет концы с концами еле
сводил
оксану возбуждают тени
вползающие сквозь окно
крадущиеся вдоль по стенам
касающиеся её
иван царевич полагает
что превращать в принцессов жаб
способен даже неволшебный
пушап
учёных хлебом не кормите
им дайте чтонибудь скрестить
а нам священникам всё это
крестить
пусть все умрут и только путин
один в кромешной темноте
бредет раставив слепо руки
врезаясь в острые углы
я перепутал их подарки
жена довольная в серьгах
а от любовницы в кастрюле
с мимозой в жопе ухожу
все люди с тусклыми глазами
кудато подевались вдруг
иду дышу и удивляюсь
как сразу город опустел
ну тут всё в принципе понятно
горжетка фикусы филфак
без пастернака не подкатишь
никак
шаинский волочковой нервно
порой срываясь на фальцет
внушает настя нужно в ластах
пуанты круто но не то
воспоминания прохожих
о том как выглядела ты
меня всё больше убеждают
что мне возможно повезло
параллелепипед
выпил триста грамм
и упав сложился
в параллелограмм
когда пошли по полю танки
я сразу начал засыпать
под монотонный гул моторов
под колыбельный запах трав
бывает я раздвину ноги
и тихонько зову олег
врывается он запыхавшись
а я уж ноги сдвинула
зима крестьянин торжествуя
ноль пять для храбрости залив
переплывал суровый кольский
залив
татьяна легкою походкой
лавирует меж пьяных тел
и накрывает теплым пледом
одну из вероятных жертв
олег угрюмо что то просит
на незнакомом языке
в лесах затихли птичьи крики
ложатся львы у ног его
глеб робин гуд наполовину
он лихо грабит богачей
но раздавать то что награбил
пока не получается
летят по небу николаи
печальным клином на восток
а зульфия сквозь слёзы смотрит
и палец пляшет на курке
как человек аркадий скромен
добр позитивен и мохнат
а как паук огромен злобен
женат
я так хотел сказать вам правду
но те слова что мне нужны
застряли в горле а другие
я вам вот здесь уже сказал