избить натурщицу нагую
сломать мольберт порвать холсты
на это ты зухра способна
а вот понять искусство нет
а ты был прав мне скажут люди
лет через двадцать двадцать пять
так что пока ещё есть время
придумать то в чём я был прав
пойми ты глупое полено
для истерии нет причин
мне до зарезу нужно десять
лучин
истосковался ожидая
пятнадцать дней как пару лет
а ты прошла и как чужая
привет
я вообще не видел цели
сквозь горы мусора и шлак
а ты не видела препятствий
и шла к
в семье уродов прибавленье
красивый розовый малыш
в семье не без уродов скажет
отец и молча мать вздохнет
сэнсэй акира танидзаки
пятнадцать лет меня учил
азам искусства харакири
экзамен будет завтра в пять
грехопадение оксаны
произошло не до конца
олег бормочет извиненья
оксана курит и молчит
я помню брошенных медведей
ошметки лап и танин плач
на кровью залитой обложке
слова агония барто
слоны летают это видно
по стреловидности ушей
а хобот явно предназначен
для дозаправки на лету
я вас прошу за поворотом
остановите еще раз
я прошлый раз почти что вышел
точнее вышел но не весь
олег уходит от оксаны
оксана бьёт его веслом
и приговаривает плача
не уходи не уходи
я часто спорю сам с собою
кто из меня двоих живой
кто утром ездит на работу
кто ест еду кто пьет кто спит
Ивану Ильичу гимнасты
Иисусом кажутся Христом
чтоб наполнять тележку смело
по супермаркету руля
мне срочно нужен удлинитель
рубля
я вышла замуж по ошибке
я размышляла о своём
меня спросили вы согласны
а я возьми и ляпни да
со стула падает евгений
но локоть он не расшибёт
его наёмные убивцы
с улыбкой ловят на ножы
я сшила платье из газеты
и в нём поехала в метро
и весь вагон меня читая
проехал станцию свою
что ли затащить вас
в заросли ольхи
почитать вам что ли
взрослые стихи
аркадий нравом распашонка
лицо открыто и мошонка
я остро ощутил в полёте
вкус жизни и любовь к себе
всё то что вечно ускользало
в ходьбе
висит мария пузенкова
и птицы какают вокруг
на столб на камни на верёвку
а на неё им западло
изображая крик кукушки
хожу по лесу иногда
и людям щедро добавляю
года
возьмёмте двойку и пятёрку
покрошимте в це аш о аш
они настолько оживляют
шо аж
всё хорошо при коммунизме
но не хватает одного
кому святого кому низме
нного
семен пощупал пульс у глеба
потом пощупал у себя
потом пощупал у оксаны
и понял умер только он
быков отчаянное стадо
вслед за собой ведёт вожак
налиты кровью и глаза и
пиджак
как тяжело душе бессмертной
в убогом теле колобка
ни рук чтоб взять трусы в горошек
ни задницы чтоб их надеть
сейчас оргазмы не такие
вот помню в семьдесят восьмом
накрыло так что исключили
меня из списка октябрят
лев лазаревич бьётся в стену
наум исаич посмотрев
пристраивается и бьётся
как лев