майонез под вечер
на салат давлю
всех люблю кто так же
прочих не люблю
внучок за чупачупс спасибо
всегда пожалуйста соси ба
как житьё здоровье
бабушка зухра
не дождешься мерзкий
грязный некрофил
едут с горки сани
сами по себе
словно покорились
как и я судьбе
я для чего хожу пропитым
чтобы не путали с брэд питтом
а под землей есть город мертвых
свои аллеи и ряды
свои желищные вопросы
свой город мертвых над землей
а вы читали прозу сартра
спросил ворону старый бомж
и стал крошить как будто булку
из книги желтые листы
я не намерен слушать бредни
ведь есть дела повеселей
чем тупо слушать разговоры
сетей
бери бумагу под диктовку
пиши я буду диктовать
сдавайтесь суки бросьте на пол
стволы и перья лев кассиль
закуска градусу помеха
сказал уверенно петро
и со стола метнул что было
в ведро
известно всем давно что шило
в заду непросто утаить
хозяин радостно воскликнул
вилькоммен нах дэм рейхенбах
но хмурый ватсон понял только
про нах
в ночи перебирая струны
я напишу свою войну
и треугольником для мамы
сверну
пока олег лизал сосульку
аркадий лизу засосал
бог есть но на краю вселенной
ну то есть страшно далеко
и свет его до нас доходит
когда уже его там нет
пойдёшь налево бабу встретишь
успех направо звёзд полёт
читаю надпись и шагаю
вперёд
Не описать тех мук, в которых
Рождалось слово "Гондурас"
ты что то пел про створки рая
но не вдуплила ни хера я
на невском улыбались люди
весенним солнечным деньком
я чувствовал что это странно
какой то в этом был подвох
фельдмаршал паулюс сдавайся
твои войска окружены
теперь давайте мы за немцев
а то обедать через час
хотел казаться позитивным
и даже на похоронах
перекрывал оркестр громким
вах вах
колпак сшит непоколпаковски
а на траве двора дрова
да да я слушаю конечно
права
газель лебёдушка мышонок
за двадцать брака лет почти
преображаются в корову
и в курицу и в крысу как?
банда графоманов
ворвалась в метро
самый плодовитый
выхватил перо
ой что то хрустнуло ты слышал
нет ты на что то наступил
коровка словно капля крови
на грязном грубом сапоге
олег ты лыжник я не спорю
но может фоточку без них
а то они на фоне моря
немного смотрятся не так
у совершенства нет предела
учусь сильней сидеть без дела
страшней всего когда стреляют
в тебя стотридцать человек
стодвадцатьдевять понарошку
по настоящему один
лавандою сердце пропахло твоё
подушка пропитана солью
из драпа прогрызла ты счастье своё
молью
с остервененьем отбивая
говяжьей вырезки кусок
я придаю размякшей плоти
черты забытые твои