воздуха вдохнуть бы
до глубин души
до чего ж в апреле
вздохи хороши
всяко жизнь вернётся
в русло к сентябрю
а сама не верю
в то что говорю
поперхнулась словом
на свою беду
потому что молча
надо есть еду
семён играл и заигрался
и вот реальность от игры
он отличить уже не может
а больше нету никого
снова разженицца
хочется к весне
но уже лет тридцать
лень мешает мне
стираю сам свою одежду
потом на кухню колдовать
напрасно возлагал надежду
в кровать
при встрече глеб и александыр
всегда целуются взасос
а как ещё сказать где пиво
когда ты красный муравей
в долине мёртвых динозавров
из недр веков читаю весть
поблекшей охрою петроглиф
он есть
первоначально шëл не в церковь
а в процедурную к врачу
но сам себе решил поставить
свечу
старик а самому не стыдно
за всё что ты творишь скажи
чума потоп распятье сына
домдва цунами жыгули
давайте оля двинем в ниццу
да не хочу я ваших ницц
купите полиэтилен для
теплиц
в жизни как в лимане
плача и смеясь
кто то ищет жемчуг
кто то месит грязь
пусть вас не смущает худое тряпьё
немытой босой побирушки
богата она ведь в котомке её
пушкин
видел я немало
голых королей
и у вас поверьте
так себе косплей
чтоб был здоров не вырос геем
бросай балет займись хоккеем
хорошо что предки
отменили ять
легче в телефоне
пальцем ковырять
во глубине меня сокрыты
бутылка водки и салат
и иногда сокрыт немного
игнат
а не глубоко ли
вставили свечу
заболело горло
доктору кричу
сотне обезьянок
дали в руки труд
девяносто девять
умерло к утру
мне не нужен праздник
с буйством мишуры
зиму жду чтоб выбить
на снегу ковры
меня крейпфруты окружают
и кофорят что я крейпфрут
но по клазам конечно фидно
что фрут
зухра в хурме и взбитых сливках
легла развратно на кровать
мужчин опередили осы
и роем трахнули её
в пятницу все мысли
удлиняют путь
ставь вопросы проще
чтоб на них кивнуть
хорошо б из тучек
лил на нас токай
хочешь пей а хочешь
стой и обтекай
прикрывшись фиговым листочком
давид смущал девичий дух
ведь не справляется с задачей
лопух
а мурзик говорит аркадий
прямой потомок самого
который по цепи налево
и стоит восемьдесят тыщ
лишь в палате ночью
овладеет грусть
вспоминаю как я
нападал на русь
мороз крепчал в моëм бунгало
и я трезвея понимал
что за ямайку выдавали
ямал
радуется ножка
тёплому носку
да носок вздыхает
дырочкой в боку
давайте всем дадим по морде
чтоб необидно было всем