приходят в гости стеклодувы
и крутят трубки возле ртов
и каждый выдув по бутылке
глядит остекленело вдаль
барталамью ведь вы не бэтмен
к чему ж вам маска кортик плащ
к чему вам каждый вечер ушки
печальный лилипут вострит
а помните как в прошлом веке
мы страстно ждали вот сейчас
уйдёт с баркаса верещагин
хоть раз
одних целители заманят
других минздрав затянет в сеть
а мне здоровья не хватает
болеть
бегут года вздыхает карло
но нет ни деток ни жены
видать получше инструменты
нужны
доколе листья покрывают
дворов и улиц лабиринт
я не решусь из дома выйти
вдруг не найду пути домой
герасим сжог кинотеатор
и думал по пути домой
на свете только я великий
немой
грабитель с виски в банк заходит
для денег сумку достаёт
и говорит спокойно это
на лёд
у зульфии кривые ноги
глаза лицо и внешний вид
да и душой она частенько
кривит
в кармане прошлогодней куртки
нашла автобусный билет
и горсть монеток чтоб вернуться
так и не брошенных тогда
если время деньги
почему тогда
не течёт рублями
только как вода
не лей горючих слёз напрасно
сейчас горючее в цене
а если есть поплакать повод
поплачь в кастрюльку или в таз
геннадий нечленораздельно
в поту холодном и в бреду
кричит мол я всех вас преждаю
преду
олег свидетель иеговы
не в смысле ходит по домам
а в смысле шепчет под присягой
он был в тот вечер у меня
илья включает телевизор
и узнаёт из новостей
количество погибших в мире
и успокаивается
рычанием зверей голодных
и плачем маленьких детей
я заглушаю голос плоти
упорно требующей сна
вот есть на свете иннокентий
вот он идёт и на снегу
следов цепочка остаётся
а больше нету никого
кому то смысыл жизни горы
кто постит море кто котят
а есть и те что просто небо
коптят
и грусть легка как пыль солдата
и взгляд мой светел и упрям
когда берусь рукой за дело
которое мне не поднять
ты меня ругаешь
за вино в борще
я пытаюсь вспомнить
кто ты блять вобще
хотела написать про осень
но вышло только две строки
проникновение со взломом
и тяжкие телесные
геннадий смотрит на оксану
оксана смотрит на петра
и видит поле снег и мёртвых
петра геннадия себя
стоять шатаясь на карнизе
вблизи седьмого этажа
и наблюдать за суетою
врачей пожарных эмчээс
из глеба достают осколки
от разорвавшейся любви
наркоз не действует осколков
уже двенадцать килограмм
конструктор солнечных жужжалок
представился оксане глеб
и снял потёртый шлем танкистский
с зелёным треснувшим стеклом
придёшь бывало к чебурашке
а он такой давай по сто
и как ушами шандарахнет
об стол
здесь проходил поручик ржевский
но холмс улик же нифига
как нифига когда на каждом
рога
ты села в желтую машину
и унеслась за горизонт
и у тебя сегодня будет
роман с водителем такси
в москву скатался пробки люди
поганый воздух смог и дым
большие цены долго ехать
а так понравилось вообще
когда она его ласкала
он еле сдерживал оскал
а сам потом её в ла скала
ласкал