иван ильич остепенился
и в жизни отыскал стезю
теперь вколупывает в булки
изюм
я приготовила тираду
из нелитературных слов
но непослушными губами
сказала я тебя люблю
снежинки ловит в паутину
паук макар забыв про мух
не то чтоб кушать не хотелось
а просто красота сильней
гори в аду сказал аркадий
а режиссёр остановил
горю воды читай сценарий
дебил
мне полкило еды со вкусом
сырокопчёной колбасы
и сзади крыльями взмахнули
носы
не доводите до кипенья
есть вероятность что сбежит
а то и вовсе испарится
мужик
а я хотел быть одиноким
и спиться к тридцати годам
зачем ты мне родила сына
к чему мне наш счастливый брак
что там внутри у николая
в его печальной глубине
а впрочем вот оно уже и
вовне
поросло былое
трын травой давно
сенокос в разгаре
зайцам всё равно
олег зарплату за полгода
развесил елку нарядив
игрушки стоили дороже
а так как будто бы богат
старушка смерть стоит в вагоне
звенит о поручни косой
ее толкают пассажиры
никто не предлагает сесть
давай друг друга экономить
встречаться раз в полгода и
тотчас же забывать о встрече
минимизируя износ
беретом я утёрла слёзы
рубашкой сопли юбкой кровь
помедлив встала отряхнулась
и вдоль дороги побрела
когда мне хочется уюта
я прижимаюсь лбом к стеклу
но люди этого не любят
и опускают жалюзи
коль ты дурак трудись иваном
трудись котом коль ты учён
у нас тут каждый гуселебедь
учтён
геннадий вегетарианец
а виктор ярый мясоед
бывает сядут жрать лисичики
один грибы другой зверьков
меня покинули пельмени
за ними сыр и колбаса
сижу и приручаю водку
сухим шершавым языком
вы так красивы антонина
ни одного изъяна нет
вы совершенно совершенны
и по частям и весь кусок
ты видишь я варю пельмени
зачем мне под руку кричать
войди ещё раз и спокойно
скажи мол умер николай
мой врач хорош как летний вечер
когда сидишь со всей семьёй
и самовар и чай с лимоном
и тишина но плох как врач
я расскажу вам сказку дети
она о том как старый гусь
завёл в хозяйстве разноцветных
бабусь
я прочитал в журнале юность
что старость это хорошо
что можно делать всё что хочешь
конечно если доживёшь
в убийстве селекционера
подозревают только нас
сказал кентавру с чебурашкой
пегас
больные люди не больные
а нездоровые но их
гораздо меньше чем здоровых
невыздоровевших больных
идёт процентщица к студентам
топорик пряча за спиной
сейчас вас твари познакомлю с
ханой
пять пограничных состояний
в шкафу висели на виду
но я не парюсь в повседневном
бреду
казалось всё утихло ночью
но в шуме тёплых батарей
я слышу вечность и приливы
морей
в купе оленем обозвали
потом вошёл оленевод
и пас меня почти до самых
мин вод
поэт в неизлечимой форме
железом пишет по стеклу
подошвой грязной по асфальту
лучами солнца на ковре
почему то ваша
белая спина
первого апреля
больше не видна