мне три рубеж печальный пройден
что оглянувшись разгляжу
бесцельно прожитые годы
совочек синий на песке
краснеют щёки грудь и шея
опять от взгляда твоего
и только серебро серёжек
приятно уши холодит
для управления оксаной
команд достаточно простых
секс борщ сидеть лежать отмена
самоуничтожение
несу по темным закаулкам
мешок в котором сухари
которые сушили люди
теперь которые мертвы
олег бежыт и забегает
кудато далеко вперёд
всё там узнав бежыт обратно
но забывает по пути
на эскалаторе оксана
заметила кусок говна
он мимо медленно проехал
и сделал вид что не узнал
ещё бывают люди газы
их плохо видно но они
когда приходят занимают
весь предоставленный объем
раз не моргает значит умер
врачу сказала медсестра
и погрузила на каталку
то что осталось от меня
увы я раб своих желаний
я подневольный человек
хотел еды пришлось покушать
хотел поспать пришлось поспать
проблемы фистинга оксане
олег в деталях объяснял
а в завершение засунул
себе за щоку чупачупс
когда бежишь на свет в тоннеле
шагов за десять до конца
сверни налево там аптечка
патроны бонусы и жизнь
у глеба восемь завещаний
одно смешное для друзей
одно печальное для мамы
и шесть в картинках для детей
оксана говорит спасибо
прощаясь утром у дверей
мне никогда так не бывало
с одним мужчиной хорошо
от мужа старого на кухне
остался запах табака
и после секса с мужем новым
хожу порой им подышать
организаторы расстрелов
дошли уже до буквы и
собчак пока и в ус не дует
а вот киркоров напряжон
поедем говорит аркадий
петр отвечает а куда
достали говорит аркадий
твои вопросы не о том
четыре пальца николая
лежат у ольги на бедре
а пятый палец под кабулом
в расщелине сухой земли
когда умру мне будет сниться
картина с маками моне
я не люблю её но сниться
мне будет именно она
семён готовится к вторженью
в тоталитарную зухру
взял три тактических конфеты
и стратегический портвейн
закрывши дверь за николаем
оксана вытерла слезу
взяла блокнот и восемнадцать
раз написала долбоеб
усы и борода покрылись
винтажным блеском серебра
и бес коварно метит в область
ребра
мне снилось будто я сантехник
с огромным вантузом в руке
и мы стоим с тобой на кухне
и по немецки говорим
зухра скучает без олега
шьёт куклу сидя у окна
иглой прокалывает сердце
и пишет эс эм эс ты как
я репетирую разлуку
и долго долго вслед смотрю
всем людям проходящим мимо
и каждому шепчу прощай
полжизни ожидаешь счастья
но на каком то рубеже
вдруг понимаешь счастье было
уже
от сладкой боли стонет печка
когда чумазый трубочист
железным ершиком на крыше
ласкает узкий дымоход
в аптеку входит нереально
довольный жизнью человек
продайте просит депрессантов
и этот как его грустин
почти что год дрейфует судно
вода во все концы вчера
вперёдсмотрящий видел берег
но слово нужное забыл
гляди любимая я звезды
в знак верности тебе дарю
а жить мы будем в этом доме
из старых щепок и говна
не бойся подойди потрогай
всево лишь мертвый паровоз
он пуст в нем только чорный воздух
и версты гулкие внутри