за стеной включили
кая метова
не хватало ночью
только этого
мне пересаживают почку
и я превозмогая боль
свободной веткой что есть силы
по морде бью мичурина
вениамин сидит в трамвае
так кажется на первый взгляд
на самом деле он на крыльях
летит на встречу с зульфией
нас вымыли одели дали
учебник неродная речь
а там как виселицы буквы
слова как щелканье кнута
земля свихнулась встали горы
раскрылись жадно рты лощин
я поняла что понимаю
мужчин
я был в аду я видел ужас
невероятной пустоты
там нет чертей и сковородок
там ты
зима так тихо что я слышу
как уходя в последний путь
клянутся в верности друг другу
снежинки у меня в руках
хочу чтобы вон тот мальчишка
пинающий футбольный мяч
мне крикнул что стоишь придурок
кидай на штангу свой портфель
у вас фигня сказал мне доктор
но не лежите размазнёй
мы все хронически страдаем
фигнёй
я тебя искала
годы и века
чтобы в черный список
занести в вэ ка
артур при помощи пробелов
зашифровал слова любви
а глеб не знал и чах над этим
письмом бессмысленным сухим
достань всю мелочь из карманов
вот этой куртки и вон той
пока я отвлекаю маму
стихотворением про смерть
олег учился на соседа
в спецальной школе десять лет
и получил на окончанье
в подарок перфоратор бош
мчит неумолимо
времени река
мы опять встречаем
новый год сурка
не пил не пил не пил не пил не
твердил геннадий третий день
оксана думала всё чаще
а может зря сковородой
от храпа зычного проснувшись
лежу и думаю о том
чего мне не жилось спокойно
с котом
глеб обучение закончил
на человека из метро
зашел за турникет и слился
с густой тягучею толпой
мне доктор прописал терпенье
дыши родная не спеши
и я дышу дырой усталой
души
а страшный суд совсем не страшный
сказал с улыбкой сотона
и все в ответ заулыбались
и даже мёртвые и те
я завещал твой труп науке
олег оксане говорит
вот познакомься этот доктор
его сегодня заберёт
опять антонио сальери
ко мне приходит по ночам
кричит найди его шарапов
и имя честное спаси
не объясняй сказал валера
и одинокая слеза
прожгла насквозь аделаиду
петра ивана и кровать
я лезвие лизну и станет
вдруг раздвоённым мой язык
и капли ядовитой крови
по подбородку потекут
в одной палате с николаем
лежит хороший человек
лица которого не видно
за килограммом мандарин
так хороша была оксана
что просто глаз не оторвать
а оторвешь допустим левый
то хороша уже не так
все спят давно лишь мне не спится
беру листок карандаши
и мы сидим тихонько с ними
шуршим
я дал по морде николаю
а он спросил меня за что
мне было нечего ответить
и я сказал ему прости
девчонка взбалмошная осень
полна капризов и проказ
за что отшлепана по лужам
не раз
всемирный заговор таксистов
не существует возразил
шофёр и громко рассмеявшись
нащупал под сиденьем нож
семён страдает паранойей
и вроде надо бы к врачу
но как открыться психиатру
а если он не психиатр