мы шли к победе коммунизма
теперь идём другим путём
но суть процесса неизменна:
идём
разбитый старый кукурузник
во сне летает как дитя
по небу красного заката
несуществующей страны
оксана пьяного олега
раздела чтобы уложить
когда ж сняла с плеча рубашку
вдруг смотрит лилия на нём
замечено что не скудеет
рука дающего пока
назад заломлена вторая
рука
когда качели оторвались
я пел не ведая преград
и только ветер только солнце
и только мамины глаза
для настоящего японца
не существует слова смерть
а существует фудзияма
и путь к подножию её
когда не помогли таблетки
и отказали все врачи
я тихо время попросила
лечи
поговори со мною мама
о чем нибудь поговори
кричит евгений из утробы
и зло пинает темноту
семёна переполнил ужас
но дальнобойщик николай
со встречной полосы убрался
подачу ужаса прервав
я каждый день писал шифровки
и каждый вечер их съедал
тем самым верным оставаясь
обеим родинам своим
вошёл король и всё затихло
придворные упали ниц
и только шарканье по полу
ресниц
у всех представленных чечёток
то тихий бит то ритм не чётк
ну разве чо панкратов чорный
ничо тк
при наказании засранца
порвался кожаный ремень
стальные нервы да и жопа
кремень
трамвай идёт без остановок
всё время ускоряя ход
а я в кабине и не знаю
какой из рычагов стопкран
я села отвечать антону
на это странное письмо
отдельные слова понятны
а вместе так антон не мог
гляжу сквозь пыльное окошко
на журавлей летящий клин
и ощущаю зуд в ладонях
сведенных туго за спиной
прервал охотник у медведя
диету мхом и чередой
ворвавшись в тихую берлогу
едой
прощай я в сквере на скамейке
плыву в бушующий июнь
там звон трамваев два пломбира
и гвалт румяных воробьев
рисует жолтый треугольник
малевич высунув язык
нет козя это не готично
жена в сердцах произнесла
бог молча воздымает руки
и пара ангелов ему
тотчас перчатки надевают
и скальпель в руку подают
холмс как у вас на всё есть время
элементарно друг мой ва
я малозначимое недо
гова
серёжа будь уже мужчиной
используй губы и язык
однажды в сумасшедшем доме
сергею ложка говорит
фаддей себе отрезал ногу
и презирает остальных
с двумя которые погрязли
в излишествах и суете
уводит лунная дорожка
за гладь безмолвного пруда
а там любимая в формате
три да
встретились случайно
хлеб и колбаса
жить им оставалось
гдето полчаса
в окне весна в луче пылинки
пол белый отражен в глазах
подол смирительной рубашки
в слезах
ты говорил в любви все средства
как на войне мол хороши
теперь сиди и белым флагом
маши
весёлый сплав по горной речке
катамараны брызги смех
баллон спускает незаметно
глотает выхухоль слюну
убив в запале николая
олег не удовлетворен
нет коля ты не понимаешь
он продолжает с другом спор
шалфей и корень валерьянки
несу училке вместо роз
они гораздо лучше лечат
невроз