в том странном видео японка
печально ела суп-пюрэ
осенью дорожки
в жолтеньких листах
я на юг рванул бы
если был бы птах
поставил подпись muzz малевич
под чëрным кубом пикассо
возьми закат над гибралтаром
туман в проливе скагеррак
тайфун в южнокитайском море
смешай и выпей от тоски
не говори мне слово яков
оксана зое говорит
и зоя осеклась хотела
сказать мы с яковом вчера
олег всегда был оптимистом
и вот дрожащею рукой
он тихо зеркало подносит
к губам остывшего себя
помочь не могу вы напрасно легли
но как представитель освода
тот факт констатирую что отошли
воды
похмелье вновь зовёт варвару
сдавать пустую стеклотару
на тунгуску прибыл
космодирижабль
много полегло там
сосен мхов и жаб бль
жизнь бесперспективна
и до слез пуста
если все под солнцем
заняты места
я докажу что я не нечисть
сказал тихонько интроверт
и быстро загрузился в чорный
конверт
шли мы дуясь молча
под дождём с тобой
лишь зонты общались
наши меж собой
я спросил у клёна
ясеня спросил
а спросить у дуба
не хватило сил
сидит мой памятник на лавке
и всяк прохожий норовит
со мною сфоткаться так вот он
каков мой персональный ад
аркадий тоже мог бы двадцать
минут поспать и на берлин
по автобану прокатиться
но поезд едет в сыктывкар
в порции кефира
девять грамм белка
и ни грамма жира
шоб наверняка
Иван Иванович на рельсу
Положил свой железный хуй.
Шуруй весёлый бронепоезд!
Шуруй!Шуруй!Шуруй!Шуруй!
толпа скандирует всесилен
но вновь трехлапый автомат
роняет мягкую игрушку
назад
осень разрыдалась
скоро все умрём
мне в плечо уткнувшись
мокрым октябрём
дорогие лица
радость шум и гам
как же задолбало
видеть по утрам
на мне закончилась пюрэшка
и я стал клянчить макарон
чем наносил своей гордыне
урон
без любви нет счастья
счастья без любви
вопщем вот такая
в жизни селяви
на фото красива стройна и юна
а в чате как секса лавина
жаль в жизни похожа на бабу она
ина
лежу я в операционной
познав кураж аттракционный
стоит седая василиса
в чулках и с плёткой с бахромой
и очень хочет на болото
домой
в москве я вслух болел за челси
закономерно допизделси
прошло сто лет и я привыкла
что дождь и розы в январе
что не рассказываю внукам
про блеск серебряных коньков
полина в опере запела
и я расцвёл как старый пень
рванул с ней к городу парижу
тургень
взъерошиваясь капельмейстер
готовится вспорхнуть на ель
и с третьей цифры звонких капель
капель
я убивать тебя не стану
ты щас возьмешь и улетишь
а я для вида мухобойкой
ударю громко по столу