закончив труд подумал горький
культуру надо поднимать
и сократил названье книги
до мать
а гинеколог прослезилась
печать поставила годна
и выдала жетон цепочку
и женский краповый берет
на потолке сидит евгений
никчёмный человек паук
а был вчера ученый доктор
наук
спускается по мокрым крышам
ночная тьма в моё окно
но поскользнувшись с криком йоптыть
вдруг притворяется зарёй
на всех любовных похожденьях
василий ставит жирный крест
пришел с гулянки сел у блюдца
и ест
ушла супруга я побрился
взял с полки ржавый пистолет
и выстрелил себе в затылок
весёлой пулей холостой
эммануил по интернету
отправил сам себе письмо
и со словами ну ка ну ка
курсор наводит на конверт
мы предлагаем снять каддафи
и поменять на джигурду
и как бы менее опасно
и сохранится колорит
мой мальчик ты не станешь богом
для этих даже я не стал
бросай к чертям и возвращайся
с креста
представь что человек как лето
ты будешь знать что он пройдёт
и не захочешь ни минуты
с ним недовольством омрачать
смысл жизни есть сказал профессор
затем улёгшись на кровать
многозначительно добавил
и спать
представь что ты к примеру моцарт
а я ваще допустим бах
и вот лежим такие оба
в гробах
по ночам манили
с кухни голоса
тоненько сосиски
басом колбаса
у вертолётов нету секса
когда встречаются они
друг дружке сразу отрезают
винтами разные места
а это будущее ваше
цыганка показала мне
свое бедро под длинной юбкой
и я забыл зачем пришол
во сне смеялся анатолий
проснулся резко помрачнел
оделся вышел сел в машину
закрылся в ней сидит молчит
журчат ручьи и пахнут сливы
а по ночам поёт сверчок
но ты пришла и починила
бачок
седых литейщиков бригада
тост поднимает за чугун
за то как раньше отливали
и как уже не отольют
я ставил между нами точки
тире растягивал робел
а ты взяла и удалила
пробел
с утра евгений принял ванну
затем гостей затем на грудь
затем олега за урода
затем удар затем ислам
бывает в пищу попадают
частицы несъедобные
вот так и в жизни извращенца
бывает с женщиною секс
я статистически ничтожен
на фоне остальных людей
и ты поэтому логично
в расчётах мной пренебрегла
читал есенина собакам
они ловили налету
и разобрали на цитаты
и по проулкам разнесли
затменье солнца у олега
прошло уныло без затей
не то что раньше песни пляски
в астрономическом кружке
аркадий каменная глыба
невозмутим и недвижим
и тёпл со стороны где солнце
и трогателен там где мох
меня легчайшего позвали
к себе тяжолые друзья
надел свинцовые ботинки
надумал мыслей помрачней
я снова чувствую как где то
ты сидя за своим столом
подушечками пальцев водишь
по фотографии моей
олег разбился но не умер
лежит пытается понять
что делать с этой кучей фарша
куда теперь её нести
здесь очень тихо но при ветре
стучит в больничное окно
не ветка только тень от ветки
и глохнешь так она стучит
знакомит ира леонида
со всеми кто был до него
и все сочувственно вздыхают
и понимающе молчат