я пил вино ты танцевала
я пил еще а ты уже
сняла колготки и на кухне
в них перекладывала лук
в диспетчерской вселенной шумно
в разгар масштабных катастроф
сотрудники хватают трубки
миров
условие успеха речи
когда понятно с полусло
и я с увере выпо это
усло
заходят слухи и садятся
со мною вместе кофе пить
неважные болтают шутят
а важные сидят молчат
в библиотеку б поработать
в уездную чтоб снег да снег
глядишь в окно чай греешь в банке
и помнишь каждый формуляр
иван уже и к лесу задом
и в небо перст и мордой в грязь
никак избушка не выходит
на связь
у ольги каменное сердце
на севере покрыто мхом
а с южной стороны пригрелся
свернувшись кольцами степан
в пустыне утро и верблюды
в бархане ямки раскопав
свои откладывают яйца
чтоб не мешали при ходьбе
антону дни не задавались
всегда вставал не с той ноги
но появились варианты
когда поставили протез
гагарин первым из пельменей
за край кастрюли заглянул
пусть лишь на миг но мы гордимся
что варимся в таком соку
бегут прохожие по лужам
а я с плакатом нет войне
стою на площади восстанья
в последний первый день весны
залезь к хорошим добрым людям
на кухне ложечки украсть
к плохим не лезь у них собаки
капканы мины пулемёт
на лаборантов что немели
и застывали словно столб
глядел устало иннокентий
из колб
федос купил антибиотик
уже ко рту его несёт
в глазах его горит тревогой
насторожившаяся хворь
с дворцовой пристани веками
глядят разинув пасти львы
и видят кошек в отраженьи
невы
на пыльном и холодном марсе
у русла высохшей реки
глядит с надеждою на звезды
зелёный странный человек
чтоб приготовить заливное
берём как минимум укроп
а дальше методом ошибок
и проб
давайте щекотать андрея
потом его безумный смех
наложим с музыкою баха
на сцену смерти зульфии
я так рассказывал про сало
что восемнадцать человек
рванув стопкран сошли а поезд
умчал меня в йошкар олу
я окружён десятком женщин
красивых вечно молодых
и все они влюблённым взглядом
с полотен смотрят на меня
чертятам чёрт людей рисует
и приговаривает что
по сути люди не такие
а лишь по облику как бог
немые дети бьют глухого
хромые дети бьют слепых
и лишь безрукие сжигают
бессильной ненавистью мир
семён готовится к вторженью
в тоталитарную зухру
взял три тактических конфеты
и стратегический портвейн
давайте выживем олега
сказал в курилке николай
олег услышав усмехнулся
он знал не выживет никто
я пропустил стакан портвейна
затем коломну и рязань
я безразличный врач а это
мой фиолетовый халат
летят на юг тупые птицы
а были б чуточку умней
они как мудрые пингвины
на юге жили бы весь год
средь статуй в парке бродит осень
вся в увядающих тонах
лист то на грудь стыдливо клеит
то нах
сегодня я нарушил принцип
непротивления добру
вернув бобровую ушанку
бобру
война решила время сеять
омыла кровью рыхлый грунт
и в поле ровными рядами
взошли гранитные кресты