адель лежит в гробу мужчины
те что когда то были с ней
подходят скорбно и целуют
в прохладный выбритый лобок
но знай митсуко если в полночь
перестараешься с сакой
твоя тойота обернётся
окой
надену юбку покороче
на выходное кимоно
у нас в деревне я такое
одно
олег столкнулся с иисусом
зайдя с утра в универсам
и понеслось ну как там небо
как САМ
я стал светилом медицины
удачно запатентовав
универсальный подуватель
для вав
смерть наступала постепенно
сначала глеб сказал омлет
говно потом добавил кофе
вы не умеете варить
тыгдым тыгдым оксана скачет
за нею конь тыгдым тыгдым
нет не сейчас кричит оксана
я в дым
я лёг укрылся одеялом
и стал предчувствовать беду
но задолбавшись стал как раньше
лежать в предчувствии чудес
мы просто чемпионы мира
по просиранию всего
открой здесь холодно и страшно
рвёт глотку ницше в домофон
но бог ему не отвечает
мёртв он
быть коммунистом это вылезть
из проруби в одном белье
в сведёных челюстях сжимая
свой партбилет простреленный
на всеми брошенной планете
огромный старый механизм
не знает как остановиться
и ждёт тепла шершавых рук
снимает тёплую улыбку
берёт мешочек и клюку
и в ночь идёт кормить с ладони
детьми румяных голубей
кругом одно и то же свинство
но стас умеет выделять
по незначительным нюансам
спорт журналистику кино
напел что тигров дрессировщик
зухре беспалый фрезеровщик
в иллюминатор постучали
и изменившийся в лице
гагарин ищет по карманам
кэ цэ
мы на двоих делили сердце
и ты забрал с собой кусок
а мой лишившись половины
усох
даме что тонула
посреди реки
аллигатор подал
две чужих руки
смартфон разряжен комп не грузит
вдобавок вырубили свет
вот тут то и дошёл до ручки
поэт
сюжет истории болезни
не обсуждается родной
вы заразились но болели
не мной
давай сбежим в тайгу оксана
там разведём большой костёр
и будем вместе до рассвета
твои калории сжигать
не ной оксана будь мужчиной
иди в ашан купи себе
носки дезодорант и мыло
на двадцать третье февраля
инверсия в обычной жизни
не почему ты плачешь вдруг
а как в себе находишь силы
вобще не плакать целый день
расти большой вскричали гости
им глеб в смущении ращу
когда в сердцах гибэдэдэшник
уйти решает в монастырь
не отпускает мысль а как же
посты
большую кедровую шишку
ты убираешь в чемодан
а мне на память оставляешь
пятно в серванте от неё
мир постепенно отпускает
и только руки зульфии
олегу не дают покоя
всё теребят и теребят
тебе так плохо дорогая
не потому что счастья нет
а потому что я мудило
и потому что ты со мной
прозрение пришло внезапно
так чипполино это лук
ну да пожал плечами папа
остаток дня андрей молчал
лежит и думает о боге
семен поскольку тихий час
а если думать об оксане
то очень хочется кричать