целую всех лягушек встречных
и тормошу на рынке щук
и жёлтых рыбок покупаю
а вдруг
маркиза это катастрофа
горят конюшня флигель дом
да и кобыла угрожает
судом
горный склон нетронут
словно чистый лист
лишь внизу автограф
бывший альпинист
повстречав меня ты
стала веселей
бросилась на шею
и с тех пор на ней
в речь вплетает оля
бля и ёмана
нет не на футболе
за рулём она
жизнь прожил аркадий
очень яркую
медсестрой работал
и дояркою
аркадий из тюрьмы выходит
а тут такая же тюрьма
но только больше беспощадней
и шансов выйти никаких
фёдор в гималаи
и на колыму
кто б из жопы шило
вытащил ему
под твоим окном я
чипсы лопаю
мёрзлую скамейку
грею попою
тягучий запах прелых листьев
дождливый день прозрачный сад
нахохлился на тонкой ветке
ты сам
плановая пьянка
в нашем гараже
ну а ты резину
поменял уже?
не люблю я бледных
снежных королев
лучше занзибарить
между смуглых ев
падает тихонько
осени контраст
и такое чувство
что никто не даст
из за барной стойки
встать уже невмочь
до чего же крепкий
двухсторонний скотч
у нас даже палка стреляет раз в год
раз в десять лет жердь помассивней
володька наводит бревно и берёт
зимний
вещий дядя зигмунд
растолкуйте сон
снится холодильник
и печальный слон
только всё окрепло
с холодом борясь
наступила осень
и опять всё хрясь
я тебе носил бы
баночки с мочой
жаль что ты не хочешь
быть моей врачой
в челябинске осень затеяла твист
заводы кружат в карнавале
и вот уже первый срывается лист
стали
ты точно курица тупая
сказал оксане николай
и сразу получил с размаху
удар крылом по голове
не за что то любит
выше облаков
вопреки тому что
много вопряков
где бы мне такого
мужичка найтить
штоб любил бы даже
если нету тить
водкой согреваюсь
апельсины ем
лишь грустит о лете
для загара крем
кто то в парке гавкал
кто то каркал тож
лишь невозмутимо
лист шуршавил ёж
руслан к той голове подъехал
и думает твою же мать
я что вам сухов чтобы это
копать
чтоб не постучалась
в двери к нам беда
мы давайте будем
вместе никогда
я пожалуй в красный
день календаря
красного за красных
выпила не зря
нам нужно укрепить богему
сказал диктатор и тотчас
отборных тридцать офицеров
надев шарфы ушли в запой
были в мавзолее
и летим домой
он не только ленин
петин танин мой
все мы так иначе
внуки ильича
и его ученье
жить должны уча