в чертогах снежной королевы
замёрз заезжий менестрель
и рядом нотный лист свиридов
метель
и наконец мы расписались
как в ручке старое перо
как за ночную телеграмму
через цепочку на двери
прощай мне выбросить осталось
остывший пепел эсэмэс
клочки изорваных имейлов
и пиксели где мы вдвоем
я по гороскопу
лошадь и стрелец
видимо кентавра
мой хотел отец
ну жгли сарай дышали дымом
за что нам папа дал пизды мам
олег несёт пакет продуктов
из супермаркета домой
а утром с мусором пакеты
выносит и так каждый день
стёрла отпечатки
закатала в плед
так учили настю
в сериале след
эх дайте кто-нибудь гитару
мне не играть для аватару
жена прислала эсэмэску
хочу стихов цветов конфет
а я не фазер не мичурин
не фет
я заказал по интернету
себе немножечко добра
пришла посылка из китая
робею может контрафакт
а стихи оксана
все у вас говно
я сказал оксане
уважительно
сидел и ждал приход от дряни
а тут с мигалкой марсиане
прокис салат завяла ёлка
коты сожрали серпантин
рыдают дети в хороводе
и просят дедушка уйди
целовал оксану
гриша с языком
и нащупал в горле
от обиды ком
геннадий крокодилу гене
чтоб мог ходить пришил колени
пишу стихи про смерть и мухи
уже кружатся надо мной
и значит правильно и дальше
я развиваю свой сюжет
пиписька видно подустала
не рвёт уж утром одеяла
вот человек идёт с колбаской
ведь нет котёнка у нево
и он колбаску нежно гладит
и защищает от собак
говно уже не то что раньше
в китае делают ево
теперь уже никто не помнит
вкус настоящего говна
у пушкинистов есть привычка
они восьмого февраля
толпой приходят к черной речке
и больно дантесистов бьют
ты кто нелепое созданье
сестра мне будешь или брат
а я и рада бы ответить
и рад
киркоров пушкина спасает
высокой тушкой заслонив
но где жывот у александра
там у киркорова муде
когда олега называла
олегом при рожденьи мать
пристойным именем в мадриде
считалось хорхе исидор
я чётко вижу лужу крови
а за спиной у вас маньяк
пищал магического шара
хомяк
когда олег и пушкин вместе
любой дантес им нипочом
ведь у олега бакенбарды
поди пойми в кого стрелять
ад переполнен выше нормы
и всемогущие верхи
поочередно упраздняют
грехи
с недавних пор я замечаю
когда включаю пылесос
сквозь гул собратьям посылает
пыль сос
воспел бы край родной и милый
страну берёз и соловьёв
но я давно уже не вижу
краёв
как плохо нынче без дантесов
жывут до девяноста лет
поэты чахнут и тупеют
теряя гордый ореол
бреду один по склону фудзи
похрустывают под ногой
нерасторопные улитки
мои попутчики наверх