историю рисуют боги
на ленте грифельной доски
а мы для этого процесса
мелки
вдруг поняла что кто то сверху
тебя подкинул мне как я
клубки и фантики кидала
котенку чтобы не грустил
на красной шапочке передник
рюкзак и белые банты
и мужикам теперь наверно
кранты
надо затаиться
как-то пережить
третье перетретить
пересентябрить
дайте шоколадку
и холодный брют
ну а как иначе
в третьем сентябрю т
это должен каждый
знать без словаря
путин борщ матрёшка
третье сентября
что за напасть напасть на водку
и ну хлестать её и ну
потом глядишь а ты у водки
в плену
виват эсэс воскликнул штирлиц
(привстал немецкий офицер)
и чёрт попутал вдруг добавить
эс эр
олег открыл в себе исуса
но радости в нём не нашёл
сидит на празднике а в сердце
исус безрадостно скребёт
прошло четыре долгих года
я перестал глядеть в стакан
и просто пью не различая
на вкус молитвы и стихи
у шуфутинского икота
всегда в один и тот же день
в сердцах он календарь срывает
и топчет топчет цифру три
твоё окно глядит на стену
чтоб ты сумела написать
отчаянные и больные
с кирпичным привкусом стихи
мы просрали лето
и пришёл шевчук
я вам спеть про осень
говорит хочу
умерьте марь иванна похоть
давайте выйдем из сельпо хоть
от жизни я хочу три вещи
во первых очень нужно всё
а во вторых всё остальное
а в третьих что нибудь ещё
шершеляфамил по французски
мол mon amour и bla bla bla
а ты внезапно по английски
ушла
жизнь несправедлива
и не по уму
потому как всё в ней
не по моему
у нас все ок и все в порядке
а паника для физзарядки
дед нашёл под ёлкой
молодильный гриб
как у молодого
был предсмертный хрип
товарищи судите сами
сказал судья и снял парик
с оторопевшей алевтины
которой оказался пётр
наступил сентябырь
плачет дождь в окне
значит можно плакать
начинать и мне
давай в империю сыграем
я буду в думу погружён
а ты надев попроще платье
мне будешь преданый народ
почистив авгию конюшни
домой вернулся геркулес
из спальни вылез мойдодыр и
улез
когда я пьян я очень хитрый
я как улыбка ильича
как почерк старых педиатров
как самописец бортовой
раздев в подвале управдома
аркадий позвонил жене
представился что он диспетчер
и попросил зайти в подвал
сергей принёс ларисе трюфель
и так обставил весь сюжет
что та от ужаса трясётся
его боится уронить
сначала мы убили зою
она нечестная была
потом илью он был уродлив
потом петра он был не наш
серёжа думает о зое
всё время пишет и звонит
всё время шлёт ей телеграмму
на ежегодный юбилей
олег снимает аккуратно
бушлат матроску и штаны
но рядом нету табуретки
и у кровати спинки нет
олег не может видеть зою
он видит грудь её и рот
её слегка кривые ноги
укроп в зубах а зою нет