из цирка выходили в город
пропахший поздним ноябрём
и молча шли под фонарями
не заслоняясь от дождя
большая кружка капучино
ещё пирожное буше
и наплевать что он нагадил
в душе
на карте мира поместились
шесть миллиардов человек
а мы в трамвае номер восемь
не можем чтоб локтём не ткнуть
евгений вдруг себе представил
что завтра в мире все умрут
сидит в углу и тихо плачет
а сделать ничего нельзя
давай останемся друзьями
натан брюнхильде говорит
давай беседы и прогулки
не будем сексом омрачать
сидит одна вторая марьи
и наблюдает дробный мир
приходят три седьмых ивана
садятся рядом невзначай
борис сказал зухре ну хватит
нам петь о всяческой фигне
иди ко мне уже мой поезд
в огне
есть вероятность пять десятых
что дверь открыв с вопросом кто
увидишь там кентавра в полу
пальто
я прячу мёрзнущую осень
под свежий снег и толщь листвы
туда где старенькое лето
весну качает на руках
свет одинокого причала
конца пути не означал
причалы это лишь начало
начал
в кружок собрались пацыфисты
и спорят если ты убил
неосторожным словом песню
убийство это или нет
заветная мечта есть с детства
гонять по небу на метле
но адекватностью прижата
к земле
у египтолога ивана
мумифицированный тесть
казалось бы ну нахер нужен
но есть
я борщ кричит аделаида
и николаю лезет в рот
а он воротит морду мордо
ворот
нам на галере безразлично
гетеро гомо или би
умерь потребности и просто
греби
не грех унынию предаться
когда дела совсем плохи
но лучше вспомни про другие
грехи
вы думаете что родились
что вы живёте много лет
а мир на самом деле богом
был создан пять минут назад
я понял что пора закончить
дела давно минувших дней
и стал старательно не помнить
о ней
мочалкин блюз почти не слышно
в туманах питерской весны
и постаревшие мочалки
грустны
плакатными буквами им на двери
фломастером как на афише
пишу невзирая на зависть внутри
соседи ебитесь потише
главбух собрал своих агентов
составьте списочек пока
чья левая вчера чесалась
рука
горда успехами своими
и за высокий мой айкью
сижу по вечерам на кухне
и пью
тебя увидел в контр ажуре
сквозь солнца зимнего лучи
ты как нектар несла анализ
мочи
нет не горит вздохнул булгаков
спрошу у гоголя схера
быть может рукопись немного
сыра
инесса пахнет шоколадом
изольда пахнет молоком
эльвира как всегда гусарским
полком
пройдясь степенно по перрону
ты возвращаешься в купе
в руке кулёчек из газеты
от вишни вымытой намок
сказал учтиво проходите
добавил только после вас
и вот стою а жизнь проходит
и не кончается никак
мы уходили на свободу
мы рвали души из оков
швыряя под ноги погоне
пустые мёртвые тела
илья несёт домой ехидну
и предвкушает консоме
но в кулинарной красной книге
одни лишь пончики и борщ
а в мемуарах он запишет
я кубок жизни осушыл
когото выебал невольно
за то всевышний мне судья