оксана спутав рестораны
и сбив официанта с ног
поймала чей то похоронный
венок
я понимаю что опасна
попытка укусить блесну
ну можно я ее хотя бы
лизну
в мозгу колонна тараканов
с растяжкой мы в своём уме
задумался о смене пола
а мог бы просто подмести
отец привёз из за границы
бутылку виски долго пил
потом хранил её пустою
теперь она досталась мне
гребенщикова в президенты
он тоже назван в честь отца
он тоже питерский и тоже
простой и скромный человек
реальность для нас тесновата двоих
я шлю электронное my love
чтоб только увидеть улыбку твоих
смайлов
илья в окно палаты глядя
туда где зыбкий горизонт
глотает слёзы восхищенья
и зонд
герасим телек насмотревшись
муму в сортире замочил
не ешь бакинских помидоров
до срока сорванных с ветвей
их жизнь прошла предсмертным стоном
в вагоне пахнущем мочой
оксаны робкая попытка
опять понравиться кузьме
разбилась о стальную стену
олега нежного лица
я посажу свой кукурузник
средь кукурузы молодой
и распрягу и разнуздаю
и отпущу его пастись
он ночью джаз девчонки виски
кричащих вывесок неон
а днём отчёты офис галстук
не он
мои расшатанные нервы
грозятся рухнуть погребя
под истерическим обвалом
себя
я подлечу на дирижабле
схвачу тебя за капюшон
с трудом заволоку в кабину
и без труда уговорю
коты на славу погуляли
разит от славы за версту
теперь минет и содомия
весь месяц доктор говорит
довольный муж конверт с деньгами
ему кладет в карман пальто
я относительно виновен
в том что был голоден и ел
хотя случайно оказался
у тел
губами двигаясь наощупь
навстречу в полной темноте
они наткнулись на преграду
прозрачную но прочную
о разрешении торговли
собой был выпущен указ
теперь не встретишь проституток
без касс
разбег прыжок из самолета
отсчет кольцо и тишина
всегда б ты так ко мне на встречу
страна
нечеловечески талантлив
ему еще бы бакенбард
в живот свинца жену наташу
на джынсы лейбыл наше всё
зачем ты это мне рисуешь
спросил у бога николай
а бог не слышит он увлекся
наружу высунул язык
я анонимный лайкоголик
не надо хлеба ставьте лайк
удав измерен в попугаях
длина прям скажем не ахти
в колибрях же он бесконечен
почти
вернувшись из командировки
глеб открывает шкаф а там
чужой мужик чужая кошка
четыре комнаты чужих
я не могу не волноваться
в стерильной тишине палат
мне не хватает звона кубков
и лат
устав от васи маши вити
их папа принял папазол
твоя святая непорочность
моих пороков колыбель
антон любовью занимался
довольно часто без любви