писать стихи никто не может
поэтов нет у нас теперь
и рифмовать никто не может
теперь
комедии в подобном стиле
не приняты у нас в кругу
вам всё понятно алигьери
угу
я глажу ласково простынку
сегодня целых пять минут
но тут вбегают тараканы
и мнут
теперь уж обходитесь мама
раз сын у вас тореадор
без чау чау лыжной палки
и штор
блинов и друзь купили виски
и ждут двинятина в саду
хотя обычно звали выпить
бурду
горыныч в роли президента
устав от девственных невест
созвал в госдуме депутатов
на съест
трус на войне покрыт позором
а если храбрый волевой
то покрываешься обычно
травой
почто ты плачешь дорогая
покто взгруснулося тебе
не плачь ну хочешь я поглажу
погде
возможно к этому удару
ты был морально не готов
но мы с тамарой ходим парой
вальтов
в любом заштатном городишке
есть в центре постамент на нём
стоит ильич следит куда мы
свернём
девчонка ест хычин у моря
а я усевшись на пляжу
голодным взглядом за фигурой
слежу
бывает думаешь что поздно
менять устои и маршрут
но кожу старую не сбросишь
сожрут
у вас и блузка от кавалли
и сумочка луи виттон
а вы у голубя украли
батон
пять агрегатных состояний
от дартаньяна до бобра
вполне нормально в понедельник
с утра
у магомета через годик
вдруг зазвонил дверной звонок
пришла гора и с нею холмик
сынок
ворота девичьи открыты
лишь для больших и чистых чусьтв
напрасно с мелким грязным сексом
стучусь
кому то смысыл жизни горы
кто постит море кто котят
а есть и те что просто небо
коптят
боясь быть брошенной брунгильда
без объяснения причин
бросает даже незнакомых
мужчин
тычки объятья слёзы вздохи
спина плечо рука бедро
и сладко курим покидая
метро
сперва массаж потом растяжка
подъём на грудь и лёжа жим
в финале спазмы мышц и курим
лежим
о тьма предвечная царица
на землю бренную спустись
кто ж так спускается ты это
сгустись
избавлю вас от повседневных
и от хозяйственных забот
не пью не бью не изменяю
не бот
мальвина нервно усмехнулась
и голубой сняла парик
вот тут то мунка и пробило
на крик
у нас в отеле предусмотрен
для тех кто слушает шансон
контейнер мусорный на десять
персон
пришёл две тысячи двадцатый
шептались бабки за спиной
когда олег шагал к подъезду
за мной
встречаю летом дед мороза
босым и с девкою простой
а мне тихонько шепчут это
толстой
чтоб поломать стереотипы
как эксцентричный человек
олег намазал жопу кремом
для век
разверзлись хляби океана
сбив астролябии с пути
гомер заткнись и помогай нам
грести
диван проткнувшая пружина
приятно колет низ бедра
напоминая о безумном
вчера
нас четверо пропел гасконец
уи кивнули мужики
давайте будем называться
жуки