на нашем городе проклятье
в нём нет богатых женихов
зато есть памятник кобзону
наверно из за этого
приходит мальчик в соцзащиту
и просит поменяйте мать
я слышал во дворе от старших
что можно хоть и геморрой
олег гнал прочь мысль о продаже
своей машины марки заз
но вновь друзья преферансисты
глядят неласково в глаза
заходит человечий запах
и человечьи голоса
и от пакета с кормом пахнет
как пахнет только человек
давай наврём друзьям как будто
поссорились и развелись
а то ужасно неудобно
перед несчастными людьми
исус лежит в купе на полке
и смотрит вверх в глаза петру
а у петра в глазах россия
исус смущон отводит взгляд
я просто говорил оксане
о том что ненавижу грязь
она повесилась в кладовке
но я ведь просто говорил
она была почти что другом
мы были очень с ней близки
но както ночью я проснулся
и всё увидел и теперь
мой зимний муж не греет душу
осенний вялый и сонлив
а летний пылкий энергичный
но дети от весеннего
приснился страшный сон олегу
как будто на его друзей
надеты черные мундиры
и пахнет трупами от рук
четыре золотые буквы
и два готических числа
вот всё что у меня осталось
от обедневшего отца
старушка смерть на смертном ложе
с улыбкой тихо говорит
дочурка наклонись поближе
я кое что хочу сказать
олег внезапно точно понял
он не олег а николай
тебе везёт шипит есгений
ты николай а не зухра
ребенок в парке тянет время
на горку на качели в тир
и время тянется послушно
темнеет падает снежок
я вас люблю сказал геннадий
и эти важные слова
летят как пузыри чтоб лопнуть
и не оставить ничего
вот ты ладошку пеленаешь
её качаешь на груди
и молоком ей мочишь пальцы
и мамой думаешь себя
горчица спрашивает ольгу
ну что сосисок принесла
опять забыла извиняясь
горчице ольга говорит
мои друзья повыгорали
меня ж ребёнок уберёг
и я живой я воткнут в жёлудь
я задняя нога коня
нет это вовсе не шедевор
не плод моих ночных трудов
а лишь с продольным углубленьем
мужская шляпа без полей
а я убила николая
подушка тихо говорит
зухра вскочила и не знает
подушке верить или нет
поднимем возраст пенсионный
ещё примерно лет на пять
тогда никто сказать не сможет
ему на пенсию пора
шутил отчаянно и много
надрывно как в последний раз
но зульфия не засмеялась
не слезла с фёдора колен
я миллионова надежда
марш миллионов это муж
а дети наши плач и хохот
и смерть и воля и любовь
пришол домой пожарил суши
сварил шашлык и зарыдал
как хорошо когда ты дома
и можно делать что нельзя
война закончилась и нужно
косить и сеять но рука
непроизвольно сокращаясь
все так же тянется колоть
за белоснежными дверями
с табличкой ухогорлонос
на стуле восседало нечто
сошедшее с картин дали
юннат собака съела кошку
записывает в дневнике
потом считает сколько суток
они сидели без еды
антон кузнечик догадался
что ольга все таки лемур
когда она прикрыв два блюдца
захрумкала его ногой
у всех вас годовые кольца
а у меня совсем не так
а у меня набор случайных
геометрических фигур
мне брат вопрос задал в чём сила
конечно в деньгах я сказал
а он спросил тогда в чём деньги
и я ответил в кошельке