я вспоминаю в ресторане
с тоскою глядя в карту вин
как вкусен был в кустах сирени
портвейн под плавленый сырок
блядь мама господи исусе
воскликнул падая семён
и не успел уже заметить
что женщин первыми назвал
когда уснул тебя не стало
проснулся ты опять со мной
и тут же ты меня спросила
где я всё это время был
оксана спрятала в багажник
лопату выбросила плащ
пришла домой печет печенье
и напевает йестердей
галадриэль царица эльфов
глаза холодные как сталь
женьшенем пахнущие сиськи
и перламутровая слизь
на кухне папа смотрит видик
и я сквозь щёлочку смотрю
там будут кадры с голой тётей
в трусах с глубоким декольтэ
пока мужья на фронте жены
им вышивают рушныки
оксана крестиком а зелда
из свастик делает узор
мы иисуса прославляли
к его ногам несли дары
но вдруг мария магдалина
пришла и трусики сняла
у нади кончились морщины
она трясущейся рукой
проводит по лицу и телу
везде все гладко ни одной
во сне евгения оксана
крадётся в спальню к зульфие
в одной руке её пелевин
в другой три запонки и медь
олег в костюме хлебный мякиш
иван в костюме зоопарк
илья в костюме оленёнок
в костюме заворот кишок
олег на мертвую собаку
наденет черный поводок
и скажет новая хозяйка
не любит яркие цвета
олег петрович двоеножец
и что сказала зульфия
а то сказала зинаида
многозначительно мигнув
я был рожден во время смерти
и первым что увидел смерть
и сразу умер а сказали
ребенка удалось спасти
мы все на дворника смотрели
потом смотрели на метлу
потом на листья и на лужи
и кто то крикнул вдруг он мертв
внутри шаинского пустоты
звучат на разной частоте
как в горлышко пустой бутылки
в них бог мелодию вложил
олегу два часа до смерти
он бодр и весел и еще
не знает ни про завещанье
ни про утюг на животе
нутром неладное почуяв
пельмени стали вслух урчать
их окатить холодной водкой
не помешает из горла
портреты мёртвых мандаринов
из солидарности висят
в домах у всех ингредиентов
салата сорта оливье
моя любовь побольше кошки
и я вам это докажу
смотрите я люблю и кошку
и кошку гладью вышивать
у ахмадулиных застолье
и бела в белом у стола
с ножом позирует над тортом
а в торте двадцать пять свечей
глобально вся земля теплеет
локально вся земля живет
и на четыре оборота
я закрываю свою дверь
ах рододендрон шлиппенбаха
ах пинус корайэнсис ах
ах ацер моно и негундо
ах ах элеутерокок
в стакане кофе желудёвый
в руках горячий чебурек
и солнце утреннее светит
под звон трамвая за окном
перекрестился афанасий
и окунулся в иордань
теперь он чистый и безгрешный
перед законом и людьми
я сразу заломал берёзку
заслышав первый лишь куплет
ещё до первых люли люли
и обесценил песни смысл
глеб обнажил пред зоей душу
она же обнажила грудь
и понял он вдруг как убога
и как мелка его душа
с утра молочным шоколадом
запил солёный корнишон
теперь готовлюсь к встрече с адом
плохой поступок совершён
сейчас четвёртое июня
и ровно в двадцать два ноль ноль
вот в этой группе я уверен
про это будет пирожок
бывает что приходишь в гости
и так тебе все рады что
невольно начинаешь думать
а не отравлен ли пирог