моё пылающее чувство
лёд между нами растопив
затем погасло и утопло
в образовавшейся воде
олегу обещали счастья
и он пришел за ним с ведром
с пакетом с ящиком тележкой
а дали сто тринадцать грамм
зухру одолевает скука
и новых ощущений для
пожалуй стоит переехать
осталось лишь решить кого
в застольной битве всё смешалось
разорван хлеб упал салат
раздавлен холодец но шпроты
пока удерживают строй
нет не поэт я как есенин
как маяковский или блок
раз обрывается веревка
раз дал осечку пистолет
я верил снам и заблуждался
когда наивно принимал
сон с развлекательным сюжетом
за вещий судьбоносный сон
новорождённая татьяна
так безмятежно сладко спит
ещё не ведая о том что
ужель та самая она
олег вооруженным глазом
ищя на теле ольги грудь
традиционно натыкался
на непобритого петра
я написала на заборе
что накипело на душе
но не в моей а гумилёвской
и дворника хватил инфаркт
ты так мне бередила душу
разбередила и ушла
а я хотел тебя назначить
разбередильщицей души
оксана грудь хотела больше
и вот сбылась ее мечта
она в три раза меньше стала
по отношению к груди
с календаря осенний месяц
ронял последние листы
уже засыпана квартира
и надоело подметать
горят дрова в камине жарком
и улетают в дымоход
деревьев души в виде дыма
а треск поленьев это крик
не знаю кто тебя придумал
кто сочинил и показал
мне не желающему видеть
теперь кого нибудь ещё
ну вот и вася объявился
хоть вера не надеялась
хоть люба перестала верить
надежда бросила любить
я как то пил живое пиво
живет оно во мне с тех пор
взросло окрепло и женилось
и родило во мне детей
хочу любить и быть любимым
мне восемнадцать но она
то предлагает грудь потискать
то норовит залезть в штаны
в плейбой вложили пробник секса
и утром в первый день продаж
смело киоски роспечати
волной безумной школоты
я между питером и тулой
конечно выберу париж
родня есть в питере и туле
а у парижа нет меня
когда мы выйдем из подполья
опубликуем пирожки
которые всех остановят
и без войны научать жыть
веселые воллейболистки
затеяли играть в футбол
но по привычке мяч хватают
руками дуры что с них взять
добро должно быть с кулаками
сказал довольный адвокат
а кулаки кричали браво
и к выходу несли добро
опять мои седые яйца
несут меня за горизонт
туда где пиво и пельмени
и грудь упругая твоя
цветными женскими трусами
олега хлещут по лицу
опять наденешь изувечу
сурово говорит отец
заходишь ночью в кухню ищешь
где выключатель на стене
и вдруг нащюпываешь солнце
а ты не знаешь как включать
аркадий завещал науке
свои больные потроха
сидят у проссанной кровати
нетерпеливые врачи
советский кафель попадает
после ремонта прямо в ад
на стены чтобы как больница
или вокзальный туалет
в раю все говорят по русски
а тех кто не владеет им
спецангелы берут под ручки
и провожают в парадайз
олег не ставит ударений
слова его всегда тихи
мягки податливы как черви
что в старых яблоках живут
мне снятся сны без спецэффектов
в них нет сюжета и ролей
лишь неподвижные фигуры
и титры титры до утра