промокшее седое лето
стоит понуро у дверей
и только небо только ветер
и только август впереди
не в силах выбросить окурок
лежал и ждал пока вода
не доберётся до кровати
и пальцы медленно разжал
апостол петр на страже рая
стоит сжимая автомат
я жду пока он отвернется
мне нужно несколько секунд
семён беседует с червями
о перегное о дождях
о твёрдости гробов дубовых
а черви слушают едят
добро должно быть с кулаками
и я теперь по кулакам
определяю кто добрее
и жмусь доверчиво к тому
по улице шагает игорь
и раздаётся лёгкий хруст
и это не из-за мороза
просто у игоря артрит
о них из уст в уста легенды
и стар и млад их знают все
они народные герои
они оксана и олег
все жёны фёдора похожы
на вкусный многослойный торт
но в этом торте непременно
одна прослоечка говна
когда илью послали в жопу
он поначалу приуныл
но отошёл и собирает
дипломатический багаж
не полетит сказала ольга
антон ответил полетит
и обратился к людям люди
вы все хотите в самарканд
бери пример с джордано бруно
сказала николаю мать
большая честь сгореть за правду
а не от водки как отец
три дня нефтяники пытались
на шельфе скважину заткнуть
и я тогда оксану вспомнил
и наш последний разговор
я посажу свой кукурузник
средь кукурузы молодой
и распрягу и разнуздаю
и отпущу его пастись
столичный поп держал собаку
но ей отказывал в любви
чтоб никогда судьбы фатальной
не замыкался тяжкий круг
хавьер входя снимает шляпу
пальто кальсоны и ответ
ственность за все что может сделать
хавьер без шляпы и кальсон
никто не хочет афродиту
писать с натурщицы зухры
зато один в один выходит
усатобородатый зевс
моя задача не простая
мне нужно удержать фонарь
пока на стены натыкаясь
ты медленно идёшь на свет
мы все когда нибудь проснёмся
в одном и том же сентябре
под равнодушный шёпот ливня
за занавешенным окном
мой рыжий дед почти бесстрашен
его обрезом не спугнешь
но в страшных снах ему приходит
лопата и безумный внук
когда б имел златые горы
и реки полные вина
всё отдал бы чтобы увидеть
как ты меняешься в лице
с остервененьем отбивая
говяжьей вырезки кусок
я придаю размякшей плоти
черты забытые твои
я прижимаюсь к батарее
когда мне хочется тепла
и отхожу от батареи
когда тепла не хочется
я прожил двадцать лет но это
конечно если не считать
часов когда я спал работал
сидел в тюрьме и ноябрей
я никогда не видел моря
не видел солнца и людей
и слово видел представляю
себе с огромнейшим трудом
ошеломленная оксана
глотая звуки и слова
зухре руками разъясняет
какой геннадий молодец
я в душ уже давно сходила
на мне остался лишь халат
а он сидит не вертит глазом
ласкает трепетно кота
под вечер тучные селянки
в хлев гонят тощие стада
а председателю колхоза
хотелось чтоб наоборот
он любит манную с комками
такие монстрами растут
потом они работать любят
и тёщ и понедельники
как наши со скамейкой тени
растут под вечер всё быстрей
так всё длинней в моем мобильном
становятся твои гудки
однажды люди все проснулись
а голова то не болит
какое сразу тут веселье
какое пьянство началось