где моя невеста
ясень не молчи
а не то дровами
станешь для печи
вырасту и стану
может быть никем
и зачем вобще я
эту кашу ем
нет для пробужденья
эффективных мер
только чашка кофе
десять икс размер
не дала поэтке
таня калача
век теперь танюхе
не видать мяча
ветром перекошен
дождь из мелких сит
наколи ка кольщик
мне новопассит
бьёт оксану по лбу
верхняя губа
вот она какая
аэротруба
от меня до моря
много грустных зим
и в озёрах тоже
я не отразим
если не умеешь
ты варить борщи
то на должность мужа
повара ищи
села на диету
настроенья ноль
тянет то на тортик
то на алкоголь
где то на ямайке
в лодке деда ма
солнечные зайки
полная корма
на потёртом фото
выцвели края
улыбнулся кто то
разве это я
на дворе декабырь
а в душе весна
улететь к морям бы
да послать всё на
никакого смысла
нет в моём стихе
стопро талспу гисло
и суне рнюхе
шмыгнул носом петя
сопельки утря
а они опять же
лезут из нутря
жду как раньше в детстве
праздничных чудес
пережить бы только
мне фэгэдээс
приманю кукуху
на вино и хлеб
думает в палате
депрессивный глеб
на опавших листьях
тонким слоем снег
больше парк не будет
местом под ночлег
скользко на дороге
не видать ни зги
глеб от безнадеги
вывихнул мозги
очень очень пофиг
пофиг как всегда
думает оксана
в глубине пруда
к старости терзает
внутренний гиббон
баб не долюбил ты
не допил бурбон
след с пальто смывает
в душе ипполит
наступили в душу
и она болит
мы с тобой не пара
разошлись пути
я ползу к себе а
ты к себе лети
мне уже не страшен
ни один запрет
встретил восемнадцать
високосных лет
бабоньки поймите
злобного дрища
не исправить даже
с помощью борща
в женскую б общагу
въехать на коне
чтоб все бабы с визгом
вешались на мне
зря остановила
баба на скаку
в яблоках лежал бы
лучше на снегу
вынужден геннадий
дошираки есть
вот на что способна
борщеварки месть
я на марс готова
завтра полететь
в ранце тюбик плова
плюшевый медведь
угольки погасли
пламенной любви
потуши окурок
сердца и живи
подкатил я к гейше
с целью половой
а она раскрыла
веер боевой