по разноцветным переулкам
мчит виктор на грузовике
и мертвые хамелеоны
привязаны к его бортам
петр не своею смертью помер
тверским залётным жигулём
а смерть своя повсюду ищет
мяучит нюхает углы
я счастлив говорю я тихо
я говорю так сам себе
когда меня никто не слышит
и уточняю может быть
у игоря семья здоровых
живых людей а у ильи
семья такая диабетик
два мертвеца и хомячок
когда мне было минус сорок
я даже и не думал что
сорокалетним буду через
каких то восемьдесят лет
олегу маша показалась
прекрасной чистой и святой
олег же маше показался
в дырявых бежевых носках
что позади в пыли дорожной
следы босые детских ног
что впереди в белёсой дымке
таблетки капельница смерть
и вот ушла из зои хрупкость
ушла из зои чистота
когда она двумя руками
толкала в горку мой жигуль
ни пса ни кисю а пингвинку
хочу мы были б с ней друзья
я ей массировал бы ласты
и лёд на пузик в грелке б клал
цель трети жизни человека
свободной от еды и сна
не до конца ещё учёным
ясна
окно распахнутое настеж
как мячик скачет детский крик
и оперным речитативом
доносится собачий лай
на мне сверкающие туфли
в руках тяжолый канделябр
я буду петь и будет просто
тебе узнать меня в толпе
освободители трамваев
ворота выбили в депо
трамваи посходили с рельсов
с себя срывают номера
идёт налево песнь заводит
о красоте любви весне
ну а потом идёт направо
к жене
бойцы присели возле танка
на труп замерзший старшины
и теркин заиграл о доме
озябшим пальцем на губах
а те что выживут расскажут
как раньше было хорошо
и били только по субботам
не по лицу и не при всех
сегодня странная погода
когда я вслед тебе смотрю
то леденеют лоб и щёки
и руки стынут в рукавах
олег очнулся в лесопарке
в опрелой ясеня листве
во рту газета в жопе жолудь
и ноги связаны ремнём
рецепт сказала зинаида
не ритуал и не догмат
и сыпанула цианида
в салат
мои любимые герои
все время курят часто пьют
жалеют лошадей и пулю
для тех кто их в конце убьёт
я пушкин я скажу вам правду
мои стихи писал дантес
а дед мой чмо ведь ганнибалом
мужчину зря не назовут
в моей душе лежит старушка
тихонько гадит под себя
и иногда встаёт ночами
на кухне краном пошуметь
у джона синтия и йоко
у пола линда и хизер
у джорджа патти и оливи
у ринго грусть и барабан
под стук колесный засыпая
я взглядом внутренним гляжу
как на боку вперед спиною
со свистом рассекаю ночь
у зои нет кота и зоя
чтоб компенсировать себе
отсутствие кота заводит
мужчин для ласки и любви
от ваших мать их расписаний
мне крышу мать её снесло
сегодня мать его какое
число
самовнушение не шутка
сказал внушительно олег
и почему то ужаснулся
своим же собственным словам
все отвели детишек в школу
и ждут со страхом их назад
и вот в прихожих тихий шорох
и незнакомые шаги
вот есть красивые модели
исполненные длинных ног
а есть конечности попроще
я ими в магазин хожу
олег работает а зоя
сидит на шее у него
чтобы ему больное горло
не застудило сквозняком