есть у богов другие боги
у них есть боги а у них
есть боги а у них есть боги
те что не ведают богов
я вижу мир лет через двести
в нём нету алчности и слёз
в нём нет неравенства и злобы
и нету никого в живых
блеснул во мраке холодильник
на свет метнулась тень и вот
упала тысяча калорий
в жывот
скромна работа утконоса
однако обходя больных
он знает как небезразличен
для них
хочу уйти в лесные чащи
чтоб ощущать людских зараз
в десятилетие не чаще
чем раз
ты отвернулась и сказала
что год уже живешь с другим
я задушил б тебя но доски
и полметровый слой земли
я знаю чудное местечко
где много женщин и вина
оно поблизости и вас там
олег наверное убьют
набрав попкорна с газировкой
опять на фильм с монро иду
так хороши у ней пуппупы
пиду
тут небо кончилось внезапно
и началась земная твердь
но сквозь нее лететь непросто
пришлось разбиться и лежать
смотрите вот мучные черви
они съедобны для людей
при этом в некоторых странах
их макаронами зовут
ты сбросила с меня оковы
своей любви и я взлетел
достиг холодной стратосферы
остыл и рухнул на асфальт
пришельцы вылезли наружу
и тут же к ним подходит ной
вон тот и эта поплывёте
со мной
душа от нежности запела
когда увидел в феврале
как ты мороженое ела
филе
олег оксаной после смерти
набил песочные часы
уравновесив сладкой местью
обидный горький ход минут
я орден деда как морскую
ракушку к уху приложил
и слышу пушечные залпы
рёв танков песни партизан
жена прислала эсэмэску
хочу стихов цветов конфет
а я не фазер не мичурин
не фет
обычно людям кроме смерти
я не желаю ничего
но вам товарищ полицейский
желаю счастья и любви
дюма дюме сказал папаша
опять вы брали мой изюм
и снова драка завязалась
у дюм
из рыбьей чешуи валерий
себе построил дом а ты
что сделал ты что ты построил
себе из рыбьей чешуи
оно почти доело ольгу
когда вернулся её муж
я дома что у нас сегодня
на уж
я в детстве камнем из рогатки
не мог попасть по воробью
как я тебе температуру
собью?
оксана держит николая
на хлебных корках и овсе
ведь николай немного лошадь
как все
на почте холодно и тихо
а из разбитого окна
ночными бабочками письма
летят на мёртвый свет луны
на гончарова накатило
он сел склонился над столом
и грустно вывел на бумаге
облом
пустые окна новостройки
листвой прострелянны насквозь
зимой снежинками и ветром
шальными птицами весной
по наущению колдуньи
царевич грянулся о грунт
и в блеске молний обратился
в медпункт
лицо сошедшее с обложки
журнала новый комбайнёр
я вижу в зеркале овальном
и понимаю это я
мой мозг как мокрая буханка
под коркой мякиш и вода
и шелуха растёртых мыслей
видна в отломанном куске
я стал какой то аморальный
олегу жаловался петр
вчера вечерняя молитва
совсем не вштырила меня
да я сидел в траве сидел я
и даже съеден был не раз
твердил кузнечик и шаинский
был на наколке у него