олег вы видимо не в курсе
что мат на кладбище табу
все в трауре а вы шумите
в гробу
если станет худо
ты ко мне приди
плакать в пятый номер
девичьей груди
хоть внешне я дипломатичен
мат крепнет ширится внутри
ну две минуты продержусь я
ну три
скачи немедленно в столицу
разыщешь батюшку царя
ему прошепчешь слово жопа
и если сможешь убегай
без вас я как с ума сошедший
на обезлюженный перрон
под крики браво очумевших
ворон
она ушла в балет из порно
но исполняя гранд плие
всё время по привычке шепчет
оу йее
ты вышла из душа и капли росы
на коже рисуя детали
тянули магнитом и даже часы
встали
сентябрь он вроде как икота
но если воздуха набрать
и подождать совсем немного
уже глядишь и новый год
аркадий телегу песка волочёт
на съезд мазохистов в сахаре
и пот ручейком по довольной течёт
харе
ну вот и подошел тот возраст
я сортирую мужиков
не по кольцу на безымянном
а по наличию руки
вот карандаш вот солженицин
да кстати карандаш его
следы зубов здесь характерны
для раннего периода
я стал подпольным президентом
меня никто не узнаёт
и вообще никто не знает
что я подпольный президент
нужна бывает кнопка сердце
однажды в три четыре дня
и очень не хватает кнопки
хуйня
молчанье было бесконечным
прошло минут примерно шесть
я нежно взял вас за предплечье
пульс есть
вроде я худая
и высокая
странно почему я
одинокая
котлы немытые а масло
в каком меняли вы году
кипел санэпидеминспектор
в аду
когда мы были молодыми
был чище снег вкуснее квас
не сомневайтесь будет так же
у вас
вошла оксана спозаранку
олега пнула по яйцу
ей эта экспрессивность очень
к лицу
олег прижал два пальца к носу
и смачно выстрелил ноздрёй
сопля пробила пол и куртку
с ильёй
загадочным панкреатитом
олег болеет со среды
тату и пирсинги по телу
и ирокез на голове
союзы двух счастливых смертных
довольно редки в наши дни
одни иные а иные
одни
хотел ей след в душе оставить
как ласковый и нежный зверь
а вместо этого нагадил
под дверь
где мой любимый нежный котик
умильно спрашивает глеб
оксана говорит не знаю
ты задолбал его терять
а это что за вид искусства
как будто у стены понос
а мне почтенно отвечают
панно с
осень снова в школу
вереницами
с ранцами цветами
злыми лицами
мужчины никогда не плачут
их слёзы капают внутри
туда где вдребезги разбита
и покорежена душа
я книгу прошлого листаю
а там повсюду меж страниц
засушены в дурацких позах
былые версии меня
мне у окна сказал гагарин
я первый русский космонавт
наполеоны расступились
и дали место у окна
как снулая тугая рыба
скользит из голых стылых рук
и мокро шлёпает о землю
так вдруг кончается ноябрь
сначала тёща прополощет
затем жена прополоснёт
в семье енота что ни баба
енот