жена у глеба истеричка
а вот олегу повезло
его молчит и нежно смотрит
из черной рамки под стеклом
не все те канцлеры кто коли
не всё то злато что блестит
не всё что острое то холе
цистит
болеет парус одинокий
осенней пагубной хандрой
душа его зияет в море
дырой
когда уходят космонавты
в открытый космос навсегда
становится таким ненужным
земной придуманный скафандр
любимы были мной три оли
пять надь семь свет и любы две
в те дни был очень я обилен
любве
я дегустатор пелеменей
егор представился а вы
я дегустатор человеков
егору отвечал пельмень
на лапку серой голубице
две красных нити повяжу
скажу лети в соседний замок
неси ему благую весть
У этой песни слов немного,
Её писал олигофрен,
«У этой песни слов немного» —
Рефрен.
я крашу губы гуталином
его у дяди завались
лимона съев большую дольку
лицо в порядок приведу
а то все чё то улыбаюсь
и жду
скажи ка дядя ведь не даром
ты дачу взял под краснодаром
носки не любят размножаться
они как раз наоборот
друг друга ночью убивают
и трупы прячут под диван
я буду чай сказал евгений
в ответ на каверзный вопрос
и в тот же миг цейлонским чаем
порос
попав к адептам карго культа
хожу по острову нагой
приятно быть не очень старой
каргой
если хочешь тлена
и ужастиков
приходи на встречи
одноклассников
аркадий голову повесил
в прихожей на крючок и мать
звонила на работу здрасьте
сын дома голову забыл
во избежание пожаров
мне запретил господьнадзор
реветь горючими слезами
вблизи открытого огня
из всех желаний новогодних
победа присуждается
в чесночном соусе барашку
который жарится в фольге
как раз нагнулась за грибочком
когда раздался громкий чпок
и чьято фраза добрый вечер
вдруг прозвучала за спиной
тебя люблю я а быть может
тебя я вовсе не люблю
да сколько можно сомневаться
у нас уж пятеро детей
мир изнасилован весною
и к размножению готов
поэт в россии как известно
намного больше чем поэт
и должен завершить к дедлайну
проект
красиво скушать человека
искусство тонкая игра
учила молодёжь акула
пера
иконописец афонасий
с размаху лупит в стену лбом
затем обводит отпечаток
нимбом
а вот и этот старый флигель
опять я мимо прохожу
не зная что его владелец
собьёт меня на бээмвэ
всё меньше поводов для крика
у нас в овраге тишина
и только звякнет колокольчик
не шее я не вижу чьей
другой бы умер от ранений
но наш то тёркин не такой
ползёт и молча душит фрицев
кишкой
олег из горвоенкомата
сбежал в равнинвоенкомат
а с ним надёжный ослик иа
втомат
На самом интересном месте
мы словно брюки разошлись
мой пёс лакает ночь из лужи
глотая жадно облака
которые луну скрывали
а вот досталось и луне