щас бы с чемоданом
гнать в аэропорт
а не весь вот этот
шоколадный торт
у иннокентия привычка
чуть что к стеклу прижмется лбом
отксеривая настроенье
в альбом
долой похмелье ждёт работа
щебечет света над петром
и дрель трубит в руке светланы
подъём
медсестра зеленки
извела графин
шрамы украшают
спины у мужчин
жду кешбэк с моркови
яблок и капуст
чтоб бабла в карманах
ощущался хруст
картаво плачет наш сынишка
зато смотри какой прищур
илья мы гения родили
точнее я а ты помог
мне купил машину
а себе права
ну и кто скажи ты
после этава
олег вооружён опасен
силён и дьявольски красив
хоть и ведёт себя как тряпка
и как говно себя ведёт
оксана прочитала книгу
а надо десять прочитать
а у нее за дверью лето
и речка и велосипед
у замужних женщин
от былой красы
остаются только
серьги и часы
промчался отпуск незаметно
работа я скучал привет на
я не куплю альбом мадонны
во первых денег нет совсем
а во вторых исус мне скинет
ответил мне апостол пётр
после трёх стаканов
смотрится в трюмо
с лёгким треволненьем
тройственное чмо
пью нектар медовый
кушаю шербет
типа разминаюсь
через час обед
когда я режу помидору
то представляю плоть и кровь
и просто плоть когда я режу
морковь
как две уснувшие синички
в руках замёрзшие яички
до костей все пальцы
бард о струны стёр
разжигая страсти
и любви костёр
искры ты дарила
каждому костру
и свечой сгорала
на седом ветру
ну и что что в торте
сплошь холестерин
зеркала малы но
есть ряды витрин
да сколько ж можно красить брови
я два часа тебя прождал
ну всё иду один сегодня
в астрал
я берёг здоровье
тела и души
но сосед курильщик
дымом задушил
осенью холодной
эликсир для душ
рисовая водка
пара тройка суш
звенели в воздухе стрекозы
летел по ветру летний пух
а константин лежал в канаве
и пух
гамачок паучий
погоди не рви
паучок клянётся
мухе там в любви
для ваших низменных сентенций
у вас не хватит индульгенций
олег оксану расчленяет
пытливым взглядом острых глаз
вот грудь сосок вот шея губы
вот шея губы грудь сосок
там где белеет твой купальник
и музыка стучит в окно
я смутно вижу полбутылки
и полстакана на столе
дубровский встал перед боярским
и смотрит внутрь его души
а там темно как у дантеса
а кстати вот и он дантес
раскрасив ярко транспаранты
так плотно шли нога к ноге
что наш парад уже походит
на гей
я иду в сентябырь
зонтик наголо
прихватив в карманы
лето и тепло