меж окой и волгой
игорь и андрей
спорят чья красивше
старше и ведрей
мы не рабы рабы кричали
а я смеялся им в лицо
своей отрубленной башкою
на длинной палке у ворот
парик вышиванка кусок мумиё
и айтем червоная рута
другого увы не упало с неё
лута
теперь я умер не на шутку
бесповоротно плачь не плачь
и запах жареной картошки
меня не сможет воскресить
пойми аркадий мне не важно
что ты обычный алигарх
ты зачем явилась
снова мне во сне
было одиноко
а теперь вдвойне
сколько бы ни прожил
смело объяви
нынешнее время
временем любви
полон дом непьющих
что же за напасть
в новый год в салаты
некому упасть
да тут сомы пудов по сорок
клюют на жирного живца
промолвил стенька возбуждённо
княжну сажая на крючок
олег читал стихи о море
а в кухне жарился минтай
и зычным басом тётя хеся
гудела словно пароход
с удавкою на нежной шейке
болтается свободно труп
молочнобелый ещё тёплый
мой зуб
скукожьте радость алевтина
на сексе ваш парад лица
мешает мне сосредотачи
вацца
себя сквозь все тысячелетья
храня и форму и лицо
посредством кур воспроизводит
яйцо
храпит во сне портовый грузчик
ногами дёргает танцор
руками водит композитор
поэт ушами шевелит
я завтра вечером свободен
но у любви есть мой контакт
она мне позвонит как только
там будет что то для меня
по ходу триллера про вия
хому преследуют гробы
герой и автор обожали
грибы
опять на нервах у оксаны
играет пьяный николай
и раздраженная оксана
сквозь зубы цедит не фальшивь
сударыня прервав беседу
спешу откланяться засим
весь день уже пардон на трубке
висим
как включала вести
бабушку влекло
пыль смахнув с экрана
плюнуть на стекло
мы запаслись с тобой ураном
на тыщу лет вперед ура нам
не надейтесь люди
что тоска пройдёт
перейдёт с джекпотом
в следующий год
в итоге бабка объявила
себя владычицей морской
но всё равно её прогнали
с тверской
летите голуби летите
с ухмылкой злой сказал олег
и голуби летят ссыкливо
гадая в чем же тут подвох
снова на работу
некуда пойти
я ж на удалёнке
в чёртовом айти
Я б взял в ломбарде Ломбарджини,
а Шкоду-фобию боюсь...
уж вьюга мглою небо кроет
а ваша мама раму моет
я этой кружкой днём и ночью
поила пушкина а эс
сказала няня повторяя
процесс
затихли канарейки вроде
закопанные в огороде
ванга предсказала
будем жить в ладу
в триста тысяч пятом
марсовом году
залезаем в прорубь
в счастье и в беде
тело доверяя
ледяной воде