я в прошлой жизни был тибетцем
но за какие то грехи
родился мужем зинаиды
в хрущёвке в семьдесят восьмом
закончен матч пусты трибуны
ты я ноль ноль опять ничья
опять одна опять свободна
ни чья
в безлюдном парке под скамейкой
лежит забытый человек
к нему приходят только ветер
и снег
выдохновение то чувство
когда уже всё написал
издал продал купил две дачи
и начинаешь понимать
глеб в эстафете вместо палки
схватил бутылку коньяка
и пробежал с ней все этапы
и никому не передал
мы будем жить таким манером
что смерть нам станет не нужна
поскольку мы ее от жизни
никак не сможем отличить
я бросил десять бумерангов
но не вернулся ни один
зато на небе появился
клин молчаливых журавлей
мне ветер развевает платье
я словно парусник в грозу
застыли в трепете матросы
внизу
ну будьте бог сказал и выпил
и мы все сразу стали быть
пить водку за здоровье бога
закусывать чем бог послал
зову для секса в гости васю
вадима толю и илью
ведь дорого на двадцать третье
им всем подарки покупать
аркадий выбраться пытался
из отношений и долгов
но зоя прибавляла секса
и покупала сапоги
границы личности стирались
и мягко погружаясь в сон
я ощущал себя то пледом
то шелестом ночной травы
я наркоман и алкоголик
сидевший за каннибализм
оксана тяжело вздохнула
как долго я тебя ждала
всё было лучше в наше время
теплее ярче зеленей
вино вкуснее да и танцы
грязней
в наш город вдруг ворвался ливень
он грязно мокрые следы
оставил в коридорах улиц
и хлопнув громом убежал
смотрю в окно и умиляюсь
как дети с нашего двора
рисуют мелом на асфальте
четырехмерный гиперкуб
о возвращении олега
оксана знает наперёд
по мёртвым птицам на асфальте
по треску ткани бытия
напали както ночью в парке
насильник на меня и жор
жор прям конкретный а насильник
стажор
оксана редко понимает
что говорит ей николай
когда он связанный и с кляпом
пытается сказать ей стоп
а жизнь уходит как уходит
троллейбус высадив тебя
и ты стоишь на остановке
и пальцы комкают билет
свидетели велосипеда
пришли к свидетелям самсы
и говорят самса от чорта
свет истины велосипед
эх щас бы мужика чужого
по морде треснуть чтоб не лез
на полку где трусы и майки
я положила двух лещей
так чтоб лещи в порядке были
вещей
полжизни глеб смотрел в бинокыль
упрямо не с того конца
и были по плечу проблемы
и смерть бродила далеко
седой смотритель водокачки
лишь раз за сорок с лишним лет
сомкнул глаза и сном забылся
как тут же спиздили ведро
у настоящих реалистов
стакан наполовину пуст
а на другую половину
раздавлен и опустошен
все гости просто так с похмелья
в тарелках лицами лежат
одно моё лишь доедает
салат
удар мяч попадает в штангу
ревут трибуны резкий свист
а вот бежит за березуцким
штангист
я патиссон сказал геннадий
мы посмотрели на него
щипали нюхали кусали
и в самом деле патиссон
я с детства путь искал кратчайший
и вот она моя стезя
соединяю всё что можно
с нельзя