грустила маша на работе
так много разных в жизни бед
вдруг губы тронула улыбка
обед
от равнодушия людского
я замерзаю на ходу
одна надежда отогреться
в аду
внезапно папа карло понял
что хоть и не построил дом
но остальное совместил два
в одном
олег достал варган-отмычку
и подбирает не спеша
как открывается сквозь череп
душа
медведь в соседнюю берлогу
расширил лапами проём
восьмое марта дорогая
подьём
михалыч телеграфный провод
перекусил и видит в нем
торчит застрявшая депеша
в старооскольский губчека
взгляд хомяка похож на космос
холодный темный и пустой
но где то в глубине сияет
огонь душевной теплоты
лежу на пляже и читаю
и море слушает взахлеб
а ветерок нетерпеливый
стремится заглянуть в конец
брак тайный пятницы и крузо
был триста лет почти незрим
пока не стал на сто процентов
мейнстрим
туда сюда елозит долго
терпи оксана и не хнычь
и повезёт тебя на море
москвич
на мрак в жилище намекните
и люд пещерный вняв словам
огонь откроет непременно
по вам
я сам собою вдохновившись
себя в соавторы позвал
эгоцентрически логичный
финал
нам не подходят с красным носом
и я бы понял ваш апломб
когда б у вас был так же красен
диплом б
как стонешь ты впиваясь в горло
в период спаривания
не вспомнят ни олег ни игорь
ни я
да это разве распродажа
у вас не рынок а музей
и не продашь здесь и не купишь
друзей
когда гляжу я на опушку
то сразу узнаю зверька
во мне погибли два поэта
один непризнанный поэт
и тот второй что признан первым
и кем то вроде первого
я дал по морде николаю
а он спросил меня за что
мне было нечего ответить
и я сказал ему прости
кто верит мне что я богиня
тот приезжает в три утра
куда то в пермский частный сектор
чтоб дать мне денег на такси
как снулая тугая рыба
скользит из голых стылых рук
и мокро шлёпает о землю
так вдруг кончается ноябрь
цена оксаны двадцать тысяч
в неё вошел один музей
три ресторана и немного
недорогого божоле
мне снилось что открылись двери
вошла чиахуахуа
и стала выть на чиахуа
хуахуайском языке
лосось беззубым ртом ласкает
мой ярко красный поплавок
червя заглатывает нежно
я подсекать не тороплюсь
когдато он умел смеяться
сказал лысеющий доцент
и металлической указкой
олега ткнул в неровный шов
пингвин позвал алену в гости
и та влюбилась лишь вошла
в его дому светло и книги
рояль и в банке чайный гриб
пишу и рву тебе записку
всё потому что от тоски
слова похожи на окурки
и смысл на дым от сигарет
вот глеб он станет космонавтом
и все сопьются во дворе
без оправдания что это
неисполнимая мечта
лежу в гробу сыром и тесном
вдруг понимаю это сон
ведь засыпал совсем недавно
в просторном и сухом гробу
мне сразу полюбилась варя
в ней много света и тепла
слегка полить и будет можно
внутри выращивать цветы
поэт любил проснуться голым
и раздевался перед сном
когда он засыпал в маршрутке
маршрутка ехала пустой