грей на ящик рома
обменял буссоль
ром буссоли больше
нравится ассоль
разомлев на солнце
видит сон сурок
как он льёт чернила
и грызёт платок
жизнь игра давно я
это полагал
марио сказал и
малость полагал
не в приоритете
на приоре я
вот такая братцы
аллегория
начинал жить снову
где то больше ста
раз теперь нет в доме
чистого листа
наколи мне кольщик
отблагодарю
ржавый ледокольчик
плыть по декабрю
без тебя я словно
раненый койот
слышишь как койоту
жопа настаёт
во поле береза
ветви длинные
некому зломати
ибо минное
ломались сходни и опасно
кренилась палуба и ной
прогнал с ковчега динозавров
сказав ребята не судьба
лежу и жду когда сонтехник
серпом луны на тридцать два
закрутит капающий вентиль
воспоминаний и тревог
наколи мне кольщик
где должна быть грудь
две большие кружки
к пиву что нибудь
как можно быть таким прекрасным
и совершенным существом
самодовольным безмятежным
спроси у нашего кота
сосредоточенно по волге
плывёт суровый бегемот
и чем то на моё похоже
его нездешнее лицо
ячмень подумаешь проблема
мне говорила в детстве мать
и я стал тоже на чужие
плевать
три раза я просила сиськи
у дед мороза в новый год
и вот теперь прошу бюстгальтер
размера двести десять эф
любовь висела в гардеробе
как вышедший из моды фрак
потерты лацканы и фалды
но жалко выбросить её
любви все возрасты покорны
но те кому за пятьдесят
обычно больше любят внуков
чем те кому до тридцати
опять примёрзли языком вы
к качелям детским потому
что смелости вам не хватает
пойти и рельсы полизать
мою историю болезни
в психушке знают наизусть
переведён в палату лордов
из букингемского дворца
мы убивали наше время
ты ранил лентой новостей
а я добила сериалом
и старым сборником судок
я на пол лёг и для начала
сказал лежачего не бьют
потом сказал люблю другую
и вжался в пол что было сил
тут ты танцуешь и смеёшься
а здесь целуешься а здесь
лежишь в гробу на катафалке
а дальше фотки без тебя
в субботу утром стены мягче
гласит легенда я беру
свой новый мощный перфоратор
чтоб опровергнуть этот миф
аркадий наконец решился
оксане руку предложить
а сердце предложить боится
пусть однорукий но живой
герасим был неразговорчив
и становился всё немей
с увеличеньем поголовья
мумей
матроскин жахнув валерьянки
явился в джунгли на ушах
и перемерял всех удавов
в мышах
я заболела гонореей
в курортном тихом городке
и не спасли меня ни маска
ни двухнедельный карантин
добро должно быть с кулаками
кастетом битой и с ножом
а зло должно быть со следами
всего того что у добра
зайчишку бросила хозяйка
сидит и плачет бедный зай
а тут ещё орёт кондуктор
слезай
простым аршином не измерить
кузьмич петровне говорит
и достает из под кровати
огромный розовый аршин