я написал про смысел жопы
и про бессмысленность вагин
а завтра глядь мой стих у геев
за гимн
жениться что ли на оксане
умна стройна в расцвете лет
и одевается со вкусом
котлет
я просыпаюсь во хрустальном
а дальше вспоминать боюсь
ну ладно гроб и пара туфель
но гусь
в морг с трупом привезли табличку
не ставил лайк игнорил личку
когда кончаются патроны
и сломан штык и нет руки
то в ход пускает красноречье
тот кто воюет до конца
друзья сожгли родную шахту
и богадельню и дурдом
враги со спичками крадуцца
а жечь то нечего уже
она бы все равно страдала
так лучше пусть из за меня
а то представь что это был бы
чужой какой то человек
морщинки на лице узорно
рисуют смех улыбки плач
но прошлых лет узор не полон
дорисовать осталось смерть
вдруг путин пачку документов
с размаху выбросил в окно
и сел просматривать заявки
на добавление в друзья
гулять бы нам с тобой почаще
но в чаще прячется маньяк
над лампою летают мошки
трепещут тени на стене
я сделаю тебе ребёнка
ты мне
быть полной женщиной неплохо
гораздо хуже быть пустой
овцой с набитыми бровями
с ногами прямо от ушей
у кощея в утке
спрятано яйцо
там оно целее
и не чешецо
поздно ты анюта
вышла на пути
поезд был в семь сорок
а не без пяти
утром еле еле
встанешь и поймёшь
понедельник мерзок
а рассол хорош
скушала на ужин
с хреном порося
чую завтра в джинсы
помещусь не вся
я умна красива
сердцем молода
а ещё бываю
трезвой иногда
старость это дети
рано поутру
вам в кровать подносят
зеркало ко рту
олег берёт ежа и резко
суёт аркадию в трусы
сказав обоим лаконично
не ссы
не доверяю бородатым
с тех пор как дедушка мороз
дурацкой ватой вдруг из папы
пророс
запутавшись однажды в поле
в деталях роторной косы
варвара медленно лишалась
красы
аркаша будет сырный пудинг
уверенно сказала мать
аркаши вклиниваясь в диспут
кем стать
пойдём я покажу палату
там всё как дома вот кровать
вот тумбочка вот апельсины
и за окном всё тот же снег
оксане на плечо упала
синюшная рука ильи
и между ними завязался
неожывлённый диалог
олег ел пыль из пылесоса
которую седой скрипач
годами собирал из скрипок
работы древних мастеров
оплавленной стеклянной тропкой
от эпицентра на восток
ведёт в скафандре белом сухов
гарем в свинцовых паранджах
с недавних пор я замечаю
когда включаю пылесос
сквозь гул собратьям посылает
пыль сос
олег набрал смертельный номер
но трубку не берет никто
и нет гудков и в телефоне
лишь гробовая тишина
закрылась в спальне валентина
уединения ища
глядит в окно и держит тюбик
борща
милитаризм он чем опасен
автомобилей по стране
почти не встретишь все на танках
кто на базар кто на берлин