на старой плёночной кассете
все живы до конца времён
а на обложке много мёртвых
имён
я недолюбливаю женщин
всегда испытываю грусть
когда долюбливать за кем то
берусь
глеб от морячки сбёг тамары
а с ним лобковые омары
я верю что однажды утром
мы словно встанем ото сна
и улыбнёмся и наступит
последний бесконечный день
ты хочешь есть но есть не надо
ведь так проблему не решишь
а лишь трусливо отодвинешь
ещё на несколько часов
олег стоит на полустанке
с плакатом осень не пройдёт
а мимо длинные составы
везут в вагонах первый снег
смотрю на грязные машины
газон промокший и тебе
пересылаю сообщенья
путём почтового дождя
я получил твою записку
следами мух на потолке
она так странно обрывалась
в углу у старых паутин
я раню белую бумагу
кусочками своей души
а чтобы раны посмертельней
беру кусочки почерней
полез в карман а там две буквы
не хватит даже на послать
учись тихонько хлопать дверью
чтоб не разрушить мир в семье
с утра самобранка явила каприз
яйцо да укропа охапка
взбесился хозяин давай соберись
тряпка
на день рождения степана
готовить лене было лень
но свечку всё-таки воткнула
в пельмень
я вас не принуждал вы сами
ко мне приклеились ну чо
давайте перейдём к бесаме
мучо
сижу с котом у батареи
так славно на закате дня
и кот пожалуй больше греет
меня
у вас нетисканные груди
и нецелованный пупок
как мир мужчин невыносимо
жесток
я зимой в сугробе
хлопаю палас
а какое хобби
например у вас
то ли спрыгнуть то ли
пыль стереть с окна
на работе жопа
на душе весна
завывает ветер
за окном скуля
неужели холод
неужели бля
улетает лето
вдаль за горизонт
достаю вискарик
плед кота и зонт
в терияки сало
в темпуре карась
день японской кухни
был в селе вчерась
сяду в первый поезд
и поеду прочь
от всего того что
нету мочи мочь
шёл от василисы
крепкий запах щей
и запал царевич
и поплыл кащей
ромео милый мой ромео
давай ты первым примешь яд
а я потом целуя тело
чо я т
сперва я пьяный и весёлый
потом я трезвый и больной
а чтобы трезвый и весёлый
не получается никак
зухра манит петра коленкой
и тот не в силах отказать
шрам после боя подо ржевом
его коленка стопудов
геннадий омуля зарезал
тревожно зашумел камыш
деревья в муках изогнулись
и пиво превратилось в кровь
по фиолетовым чернилам
я узнаю твоё письмо
гораздо чаще чем по смыслу
слов составляющих его
в агенстве похоронном траур
клиент поправился опять
земля крестьянам мир народам
а печкину велосипед