оксана в топе хоть не может
сварить ни борщ ни холодец
зато на флейте бесподобный
дудец
а поутру в сарае старом
родившись семеро козлят
козу и радуют собою
и злят
когда снимали это фото
светило солнце всё цвело
была моложе я на тридцать
кило
офелия лежит в кровати
в её желудке аспирин
в руке смартфон а в организме
рождаются антитела
нас трое в лодке не считая
собаки кошки двух песцов
и двадцати восьми на веслах
гребцов
писали клёны на асфальте
стихи для лип своих сестёр
но ветер налетел и мигом
всё стёр
ну здравствуй сын ну здравствуй мама
всё хорошо смахни слезу
а как там внуки слава богу
внизу
эпилептический припадок
дал ольге шанс внезапно пасть
изображая экспансивность
и страсть
солнечное утро
лечит от всего
мне теперь всё ультра
фиолетово
выдали намедни
орден мужества
это мне за двадцать
лет супружества
глеб в устав семейный
сто поправок внёс
кот со всем согласный
ест теперь овёс
строю недотрогу
в спальне в темноте
да стройматерьялы
жаль уже не те
хочется под старость
для души тепла
а ещё сильнее
хочется бабла
это кто мне скотчем
затыкает рот
а хотя давайте
виски подойдёт
тренируя волю
совесть ум и честь
я леплю пельмени
чтобы их не есть
подали карету
кучер толстый крыс
мыши тянут тыкву
чацкий подзавис
ты не ходи к нему на встречу
у нотердама де пари
гранитный камушек у феба
внутри
а что с конём твоим случилось
был прежде бел теперь же пег
да всё нормально это просто
джипег
бродя по улицам содома
купцы прибывшие из фив
дивятся нравам как так можно
и в и в
сожрал тушёнки на неделю
насрал в палатке друг егор
а мы ведь даже не добрались
до гор
строча мальвине стих любовный
смотри не обломай перо
об это каменное сердце
пьеро
я вдохновился станиславским
и со смертельным ножевым
ещё неделю притворялся
живым
друзьями глеб локализован
взят в долю и алколизован
седой патологоанатом
лежыт на кафельном полу
столы все заняты работой
вдруг захотелось полежать
твои холодные лодыжки
я согреваю меж колен
ты засыпаешь так быстрее
и я могу побыть один
ты главное живи надеждой
чтоб ничего не изменять
я чуть милее обезьяны
с которой столько лет живу
глеб дёргаясь в петле губами
просил фотографа сними
из сотни тысячи оргазмов
ярчайший вспомнило нутро
когда вернули мой бумажник
в метро
глаголом сжог себе всё горло
а люди словно без сердец