на чёрнобелом отпечатке
ты с бантом в платьице снята
и я могу увидеть детства
цвета
дрожит огонь свечи в гостиной
и отражается в трюмо
как занимаемся мы с инной
сумо
зачем ты заливаешь фотки
на богомерзкий инстаграм?
он портит цветопередачу
к херам!
трясется как желе на стойке
тяжелый магистральный свитч
танцует гипсовый владимир
ильич
красива русская природа
то в омуте плеснёт голавль
то пролетит с большим кортежем
журавль
саму по себе я москву не люблю
бывал ею часто обманут
но что то меня неизменно к кремлю
манит
какая плоская оксана
наверно старая модель
а у меня сегодня в планах
три дэ
судья решительно и строго
промолвив dura lex sed lex
дал подсудимому условный
рефлекс
какой то странный вкус у супа
вещает каннибал родне
ядрён батон да это ж горький
на дне
геннадий научил олега
лгать ненавидеть убивать
и лишь потом себе позволил
спокойно отойти от дел
вот тут у нас висит пикассо
а тут сезанн а это глеб
который должного почтенья
к полотнам их не проявил
вам сказано не возжелайте
жены соседа своего
а я скажу отдай соседу
пускай полюбит как свою
эй вы не проходите мимо
я не случайно тут лежу
картинно растопырив ноги
под неестественным углом
его так долго убивали
что он успел поспать поесть
жениться дочку выдать замуж
и всем убийцам отомстить
летают стройным клином мысли
под бесконечным потолком
а я с кальяном и в халате
им направленье задаю
жизнь уподоблена постели
и между богом и людьми
прослойка ангелов пернатых
пушистая помещена
мы двое в космосе танцуем
лежат снежынки на щеках
глаза закрыты но сияют
сапфиром из под стали век
пришли фашисты в сорок первом
без объявления войны
вот так же осень этим летом
вдруг как то сразу началась
я рыцарь страха и упрёка
в подбитой белым простыне
в большой сияющей кастрюле
на мне
поэт извергает то хохот то плач
охотно послал всё к чертям бы
но музы беднягой играют как в мяч
в ямбы
дыханью тесно сердцу узко
но угости меня с руки
щепоткой лучшей древнерусской
тоски
зухра красива потому что
раскосый взгляд её очей
не диссонирует с раскосой
улыбкой на кривом лице
кнехтологи сорвали латы
с моих трепещущих чресёл
и из них выпорхнул крылатый
осёл
хотел судьбу со вкусом горя
купить в палатке у метро
но там остались только вкусы
свободы счастья и любви
вот вышла в берете кашне до колен
мундштук с пахитоскою в ручке
а в спину до боли знакомый рефрен
сучка
мы привередничать отвыкли
пускай прилизан редкий букль
и нам неважно трудовик ли
физрук ль
когда любовь переполняет
переливаясь через край
получше клапаны предсердий
задрай
был денег мешок и десятки подруг
и чорный заряженный бумер
теперь только глина и черви вокруг
умер
упряжку облепили чукчи
раздевшись до трусов и майк
чтоб сани сдвинулись однако
ставь лайк
егор скоропостижно умер
и свет отчаянно померк
и никого кто б эту смерть о
проверг